Чтение онлайн

– А бриллиант?

– Что – бриллиант? Бриллиант забрал убийца, потому что Просвирин на роль главного злодея никак не годится. Так, на подхвате был… Вокруг Феодосии в основном татарские деревни, туда бы он не сунулся, татары его прятать не станут. В Ялту, в Одессу уехать? Так опять-таки денег мало, а работу сейчас найти непросто. К тому же он рассчитывал, что время сейчас смутное, убийств всяких происходит множество, понемногу забудется и это, в гостинице. Он же не предполагал, что Махарадзе еще и на англичан работал и что мы теперь весь город переворачиваем, чтобы проклятый список найти. Саенко! – крикнул Аркадий Петрович. – Зайди-ка, голубчик, к нам. Садись, голубчик, – кивнул Горецкий на стул, когда Саенко вошел и почтительно остановился на пороге. – Расскажи-ка нам, что ты успел выяснить насчет лакея Просвирина.

– Так что, ваше сковородие, – привычно начал Саенко, – на своей квартире он точно не живет. У него свой домик маленький, там мать – старуха глухая. Она ничего про него не знает с тех пор, как утопленного хозяина гостиницы нашли, он дома не появляется.

– Не было у него ни жены, ни детей? – полюбопытствовал Горецкий.

– Жены, детей не было, а была полюбовница, мещанка Голосова Авдотья Лаврентьевна. Проживает она вот в такой же примерно слободке, как эта, на окраине, только если по Итальянской идти, то совсем в другую сторону забирать надо. Живет она тем, что гадает на картах, потерянное ищет, боль заговаривает – в общем, ворожит, как может.

– Ты у нее был?

Саенко слегка поморщился:

– Да к ней одни бабы ходят, но в последнее время, говорят, что соседок она не очень привечает. Эта Авдотья – та еще шельма, тертая… Побоялся я прямо к ней соваться, как бы не спугнуть.

– Бабы, говоришь, одни ходят? – оживился Борис. – А давайте к ней Марфу Ипатьевну подошлем… – И, не дожидаясь согласия опешившего Горецкого, крикнул: – Хозяюшка! Марфа Ипатьевна! Пожалуйте к нам для разговора!

Хозяйка возникла в дверях, как всегда, неслышно.

– Марфа Ипатьевна! Вы такую Авдотью Лаврентьевну знаете?

– Ворожею, что ли? Кто же ее не знает.

– И что, правда хорошо ворожит?

– Кто ее знает, – Марфа Ипатьевна пожала плечами, – сказывали на базаре, что одной бабы мужа она от водки отвратила, а тот, почитай, лет пятнадцать пил. Детям, говорят, грыжу заговаривает или икоту. Ну и на картах гадает, конечно. Сейчас война людей по свету разметала, вот и ходят к ней бабы: погадай, мол, Лаврентьевна, вернется ли мой живой-здоровый? Та карты разложит и говорит, что вернется, мол, но через год. А кто его знает, что через год-то будет? Или просто на короля гадают.

– А вот вы, к примеру, могли бы к этой ворожее сходить завтра и на картах погадать?

– Что ты, что ты, – хозяйка смутилась и досадливо махнула рукой, – мое положенье вдовье, разве пристало мне по гадалкам ходить да на королей гадать?

– А вы сходите, Марфа Ипатьевна, – мягко вмешался Горецкий, – понимаете, имеем мы подозрение, что интересующего нас человека эта ворожея прячет. Вот вы и поглядите внимательно, может, что и заметите.

– Ну, и на какого же мне короля гадать прикажете? – с улыбкой спросила хозяйка.

– Да вот хоть на Саенко! – захохотал Борис. – Ишь молодец какой, когда форму наденет.

Борис не заметил, как хозяйка сердито блеснула глазами. Горецкий промолчал.

– Что ж, на трефового, значит, – тихо сказала Марфа Ипатьевна и отвернулась.

– М-да, – пробормотал Аркадий Петрович, – а я попробую узнать что-то о бриллиантах, для этого нужно обратиться к специалисту.

– Здесь, в Феодосии, есть сейчас специалисты по драгоценным камням? – удивился Борис.

– Один есть, – кивнул Горецкий, поправив пенсне. – Вы много раз проходили мимо его магазина. Михаил Серафимчик, солидный человек, у него в свое время был прекрасный магазин в Москве. К нему я пойду сам, боюсь, что вам он не окажет доверия – человек вы малоизвестный, да и привлекать внимания к себе сейчас вам совершенно не стоит.

– Однако пойдемте, ваше благородие господин Ордынцев, – прогудел Саенко, – я вас провожу маленько.

– И то верно, – спохватился Борис, – мне ведь нужно в гостинице ночевать.

– Уж вы меня, ваше благородие, извините, но получаетесь вы форменный дурак! – напустился Саенко на Бориса, как только они оказались на улице. – Меня вздумали рядом с такой женщиной поставить. Да она на меня и не глядит вовсе…

– Да я же пошутил, Саенко, – удивился Борис.

– Пошутил он, да она же на господина подполковника заглядывается!

– Чего? Да он же старый!

– Старый… – ворчал Саенко. – Это ты молодой, дак тебе все, кто старше сорока, стариками кажутся. Он и не старый вовсе, всего-то пятьдесят годочков будет…

– Ну надо же! А он-то как?

– Как-как, – досадливо бубнил Саенко, – она женщина видная, красивая еще. А что из простых, так теперь, в такое-то время страшное, это и не важно. А вообще-то я ничего не знаю, – рассердился Саенко, – ничего я не видел…

– Ладно, Саенко, – примирительно начал Борис, – они уж сами между собой разберутся, а Марфа Ипатьевна не рассердится, она меня любит.

– За что только? – проворчал Саенко, чтобы оставить за собой последнее слово.

На следующее утро в одном из домиков на окраине города сидела мещанка Авдотья Лаврентьевна Голосова с колодой карт в руке. При ближайшем рассмотрении видно было, что Саенко, называя Авдотью шельмой, ничуть не ошибся, да кроме этого, была она еще и, что называется, ухарь на все руки – мигом примечала зорким глазом все вокруг себя, оттого и гадание ее часто удавалось.

– Ну, матушка, Марфа Ипатьевна, пошепчи на короля-то, вернее выйдет.

– Шепчу, Авдотья, шепчу, – ответила Марфа Ипатьевна.

Король был никакой не трефовый, а пиковый красавец, что по гаданию означает: солидный человек, в годах, но крепкий – военный, а если штатский, то в большом чине. Авдотья Лаврентьевна ловко раскидывала карты.

– Ну вот видишь, матушка, как он о тебе думает… так на него и легла… А в головах-то поздняя дорога с тузом…

– Да куда ж мне ехать-то? – удивилась Марфа Ипатьевна, внимательно оглядывая тесную комнатку.

То же самое она проделала в сенях, даже споткнулась нарочно, чтобы заглянуть под лавку.

– Да не тебе дорога-то, ему… Но ты не беспокойся, он возвратится скоро… Четыре дамы собрались… ну, это сплетни. Валет пиковый – хлопоты, да все попусту… тут еще король бубновый вертится – к чему бы он возле тебя… Да ты, мать моя, меня и не слушаешь? – вдруг неприязненно спросила Авдотья.

– Как не слушать, Авдотья Лаврентьевна, – спохватилась гостья, – затем и пришла к тебе, чтобы послушать да поглядеть, как карты лягут. Больше и спросить некого, одна ты у нас на весь город знаменита, – льстиво добавила Марфа Ипатьевна.