Чтение онлайн

– У нас все естественно, – поправил Данилов, суеверно постучав по деревянной столешнице. – Не надо притворяться, не надо врать, не надо строить предположений и увязать в подозрениях. Обычная скучная обывательская жизнь, которая мне неожиданно стала нравиться.

– Анекдот хочешь?

– Хочу.

– Патологоанатом и реаниматолог захотели отпраздновать День медика. Взяли водку и закуску и стали думать, где устроить застолье. Реаниматолог предложил: «Пошли ко мне?» Патологоанатом ответил: «Давай лучше ко мне. Боюсь я твоих, ведь они иногда шевелятся», – заржал на весь зал Полянский.

Впрочем, на него никто не обратил внимания.

– Этот анекдот мне рассказал Сережка Беляев на втором курсе, – сообщил Данилов. – Есть ли что посвежее в твоих запасниках?

– Найдем! – пообещал Полянский и взмахом руки подозвал официанта: – Принесите нам, пожалуйста… – и закончил заказ длинным китайским словом.

– Ты обещал фондю, – напомнил Данилов.

– Оно и есть.

Неведомое блюдо оказалось тончайшими ломтиками свинины, почти прозрачными на свет, которые полагалось на пару секунд опускать в котел с кипящим бульоном, затем обмакивать в несколько соусов и тут же съедать. Переносная жаровня с котлом, стоящая посередине стола, делала застолье уютным, почти домашним, а ритуал приготовления еды был интересным сам по себе.

– Классная штука! – похвалил Данилов. – И процесс, и само блюдо выше всяких похвал!

– Рад, что понравилось, – не переставая жевать, ответил Полянский.

Некоторое время они ели молча.

– Освоился уже на новом месте? – спросил Полянский. – Или нет? Я смотрю – про «скорую» ты рассказывал много, а про роддом молчишь. Или с вас там подписку о неразглашении берут?

– Да нет, просто нечего рассказывать.

– Так уж и нечего? – не поверил Полянский.

– Ну да. Обычная врачебная работа. Хотя… – Данилов помолчал с минуту и продолжил: – Ты прав. На «скорой» была моя жизнь, а в роддоме – только работа.

– Это закономерно, тогда ты был холост, а теперь у тебя есть семья…

– Нет, дело совсем не в этом. Дело в отношении, в чувстве, с которым я шел на работу. На «скорую» я шел как домой, а сюда – чисто на работу… Как бы это объяснить…

– Да я понимаю, – погрустнел Полянский. – С подобным чувством – на работу – я хожу в свой институт. А пару-тройку раз в год езжу в шестьдесят пятую больницу, где когда-то совмещал лаборантом. Езжу как к себе домой, несмотря на то, что прошло столько дет… Хотя люди везде одинаковые.

– Да не в людях дело, а в том, как они относятся друг к другу! – Внезапный приступ головной боли сделал Данилова раздражительным. – На «скорой» вокруг меня были товарищи по работе, а здесь – сослуживцы.

– Помню твоих товарищей, – сыронизировал Полянский. – Одного ты кипятком ошпарил, другому чуть челюсть не своротил… Как же.

– Дурак ты, Гоша, и лечиться тебе уже поздно, – ответил Данилов.

Он вытащил из кармана блистер пенталгина, выдавил на ладонь две таблетки, закинул их в рот и запил водкой.

– Силен мужик! – покачал головой Полянский. – И не развезет?

– Нет. Только голова перестанет болеть. Можешь не волноваться – тебе не придется доставлять меня домой. К тому же ты не знаешь, где я теперь живу.

– Это не мое упущение, а твоя недоработка.

– Согласен. На Новый год приглашаю тебя в гости. Можешь взять с собой подружку, только выбирай поумнее…

– Я лучше один приду. Так надежнее.

– Договорились. Познакомлю тебя с Никитой…

– Слушай, можно нескромный вопрос?

– Подожди, пока официант уберет жаровню, – и задавай, – серьезно сказал Данилов.

По знаку Полянского жаровня была убрана и ее место занял медный чайничек, стилизованный под старину и оттого выглядевший малость обшарпанным. Полянский опасливо покосился на чайничек и продолжил:

– Скажи-ка, каково это вдруг взять и оказаться папашей великовозрастного мальчика? Любопытно мне.

– Игорь! – Данилов погрозил другу пальцем. – Признайся – ты собираешься жениться и у нее есть ребенок! Я угадал?

– Нет, – твердо ответил Полянский. – Спрашиваю из чистого любопытства.

– Тогда из чистой откровенности отвечаю – а хрен его знает. Я пока так и не понял.

– Ну а какие отношения сложились?

– Мирные. Я его не учу жизни, а он не вспоминает о том, как хорошо было без меня. Так и живем. По выходным иногда ходим в кино или в боулинг. Задушевных тайн друг другу пока не поверяем, да и вряд ли соберемся это делать.

– А он не является для тебя… Ну, глядя на него, ты не ревнуешь Елену к ее бывшему мужу?

– Ты явно пересмотрел отечественных сериалов, – поставил диагноз Данилов. – И явно подумываешь о женитьбе, что бы ты об этом ни говорил. Каким образом я должен ревновать Елену к ее бывшему мужу, если сейчас она живет со мной, а с ним не видится и не слышится?

– Ладно, замнем. Голова прошла? – Полянский разлил остаток водки по стопкам.

– Почти.

– Тогда давай выпьем за то, чтобы все наши желания исполнялись…

– …правильным образом! – закончил за него Данилов, поднимая свою стопку.

– Совсем забыл! Угадай, кого я позавчера видел по телевизору?

– Президента, – не думая ответил Данилов.

– Мишку Замятина! И знаешь кто он теперь? Угадай!

– Хватит загадок! Хочешь рассказать – говори так.

– Заместитель начальника окружного управления здравоохранения!

– Замятин?! – изумился Данилов.

Мишка, с которым они вместе учились и вместе же начинали работать на «скорой», был человеком в своем роде уникальным – невероятно охочим до побочных заработков и столь же невероятно ленивым. Учился он на тройки, утверждая, что лучше закончить институт с красным лицом и синим дипломом, чем наоборот.

На «скорой» доктор Замятин проработал всего полгода.

Обычно для того чтобы получить от пациента «личную денежную субсидию», врачу или фельдшеру, а то и обоим вместе, надо постараться. Укол сделать, капельницу поставить, кардиограмму снять, в «хорошую» больницу отвезти. Короче говоря – каким-то образом угодить.

Доктор Замятин не любил себя утруждать. И фельдшеров, с которыми вместе работал, тоже ничем не утруждал, за что те его очень любили. Они даже писали за него карты вызова, потому что Замятин и это ленился делать.