Чтение онлайн

Зал тут же загудел. Слухом земля полнится – многие сотрудники уже знали о том, что случилось у «соседей».

– Кто в курсе – послушайте еще раз. – Ксения Дмитриевна постучала ладонью по полированной поверхности стола, стоявшего на подиуме. – Не повредит. Повторение, как известно, мать учения. Это действительно очень показательный случай, требующий особого внимания! Пример чудовищного нарушения врачебного долга, вопиющего безразличия и бездушия! Ну-ка, прекратили разговоры!

Выждав, пока все умолкнут, главный врач перешла к сути:

– В седьмом роддоме погибли роженица и ее ребенок. Погибли на глазах у заведующих отделениями, дежурных врачей и ряда других сотрудников! Произошедшее совершенно не вяжется ни со статусом столичного медицинского учреждения, ни с… Короче говоря – непонятно, как такое могло произойти.

– Да, поистине чудовищное происшествие! – картинно вздохнула заместитель главного врача Нижегородова, сидевшая по левую руку от Ксении Дмитриевны.

– Женская консультация направила первородящую в седьмой родильный дом. Через свою подругу женщина договорилась с одной из врачей роддома, что та будет вести ее роды и вообще присматривать за ней. Никто, конечно, и не предполагал, что в итоге все закончится гибелью двух человек!

Ксения Дмитриевна отпила воды из стоявшего перед ней стакана. Главный врач всегда выступала сидя и не требовала, чтобы вставали те, к кому она обращалась. «У нас не школа, а родильный дом», – любила повторять она.

– Итак, роженица, у которой немного скакало давление, была госпитализирована в отделение патологии беременности. Ей было проведено полное обследование и из-за узкого таза было рекомендовано оперативное родовспоможение. В субботу, когда у женщины появились боли в низу живота, один из дежурных врачей посмотрел ее и решил, что она сможет родить сама. «Личная» врач в это время отдыхала дома. Кто-то из акушерок по просьбе роженицы позвонил ей, но та приехать отказалась и попросила ответственного дежурного врача приглядеть за своей подопечной…

Главный врач говорила долго, разбирая подробности и обстоятельно комментируя все действия персонала. Суть истории была в том, что дежурившие в субботу и воскресенье врачи несколько раз меняли свое мнение по поводу способа разрешения родов и, непонятно почему, в итоге пошли на естественные роды, хотя в истории родов было рекомендовано (и детально обосновано) оперативное родовспоможение. По недомыслию родовую деятельность еще и простимулировали окситоцином, чего явно не стоило делать. В итоге все закончилось разрывом матки и гибелью как матери, так и ребенка.

«У семи нянек дите без глазу», – говорят в народе.

– В «семерке» испокон веку черт-те что творится, – шепнул Данилову Вознесенский, сидевший на соседнем кресле. – Главврачи меняются как перчатки, персонал – и того чаще, все обшарпанно, запущенно, грязно…

– Почему так? – столь же тихо спросил Данилов.

– Место проклятое, – совершенно серьезно сказал Илья Иосифович. – Там когда-то первый главный врач в кабинете повесился. С тех пор все наперекосяк и пошло…

– Мистика какая-то, – не поверил Данилов, совершенно чуждый мистике.

– Жизнь, а не мистика. В жизни всякое бывает.

– В заключение хочу еще раз призвать вас, во-первых, думать головой, а не другими местами, и не считать себя самыми умными. Особенно на дежурствах в выходные и праздничные дни. Если у вас нет уверенности, то у вас есть я, есть Валентина Владимировна, – главврач кивнула влево, – есть заведующие, есть, в конце концов, истории родов, где все написано. Поменьше самодеятельности и самодурства! Побольше ответственности! Я намерена очень скоро уйти на пенсию. Я хочу уйти с почетом, а не получить пинка под зад по вашей вине. Так что учтите: кто попробует уничтожить мою чистую мечту – тому спуску не будет!

Ксения Дмитриевна обвела взглядом зал и добавила:

– Все свободны.

Проходя мимо главного врача к выходу, Данилов услышал:

– Владимир Александрович! Прямо сейчас загляните ко мне на пару минут!

– Хорошо, – откликнулся Данилов и неторопливо направился в приемную главного врача, уверенный, что Ксения Дмитриевна задержится в конференц-зале надолго: то один заведующий подойдет с вопросом, то другой, то сама хозяйка попросит кого-то задержаться.

Просьба заглянуть в кабинет означала, что разговор будет приватным, а значит, неприятным. Не те отношения были у Данилова с главным врачом, чтобы вести приятные беседы наедине.

Данилова догнал Вознесенский.

– Догадываешься, где прокололся?

– Нет, – равнодушно ответил Данилов. – Скоро узнаю.

– Нордический характер! – восхитился Вознесенский и убежал вперед.

В приемной главного врача скучала кадровик Ольга Евгеньевна, по совместительству выполнявшая обязанности секретаря.

– Здравствуйте, доктор, – приветствовала она Данилова. – А Ксения Дмитриевна еще не вернулась с конференции…

– Здравствуйте, я подожду, – сказал Данилов и уселся на один из шести стульев, стоящих в ряд вдоль стены.

– Хотите чаю? У меня есть горячий…

– Спасибо, Ольга Евгеньевна, не надо, – улыбнулся Данилов. – Боюсь, что без причитающейся мне порции горячего я отсюда и так не уйду.

– Вроде бы не было никаких предпосылок… – удивилась Ольга Евгеньевна.

Дверь распахнулась, и в приемную вошла Ксения Дмитриевна.

– Заходите, – пригласила она Данилова, проходя в свой кабинет. – Оля, если позвонит Бабаян из Потребнадзора, то сразу переключай его на Валентину. Она в курсе.

В кабинете главный врач молча указала Данилову на один из стульев, стоявших вдоль длинного стола для совещаний, а сама уселась на свое место.

– Владимир Александрович, – проговорила главврач суховатым и немного недружелюбным тоном, – мне поступила информация о том, что вы довольно часто конфликтуете с другими врачами роддома и, кроме того, позволяете себе вымогать деньги у больных. Это правда?

– Нет, – честно ответил Данилов. – Ссориться я вообще не люблю, разве что иногда хамов осаждать приходится, но я бы не назвал это частыми конфликтами с другими врачами. Собственно говоря, кроме Александра Емельяновича у меня со всеми сложились достаточно ровные, можно даже сказать – дружелюбные отношения.

– А почему Алексей Емельянович стал исключением из этого правила? Что в нем такого?

– Да ничего, просто характер дерьмовый, – откровенно сказал Данилов. – Причем далеко не я один так думаю.

– Вы без году неделя работает в роддоме и уже позволяете себе давать оценки старым сотрудникам, да еще и заведующим? – нахмурилась «хозяйка». – Не слишком ли вы опрометчивы в своих суждениях?

– Ксения Дмитриевна, вы спросили – я ответил. – Почувствовав, что разговор сейчас уйдет в дебри морализаторства, Данилов пошел ва-банк. – Можно подумать, что вы не знаете, кто такой Алексей Емельянович. Хам, истерик и подлец, вот и вся его характеристика! Он нажаловался вам на меня, так давайте я расскажу вам, как он ведет себя во время операций…