Чтение онлайн

– Не волнуйтесь, ничего страшного, – поспешил успокоить Данилов. – Конец катетера случайно задел корешок нерва, это не опасно.

Данилов быстро закончил устанавливать катетер, ввел шприцем первую дозу анестетика и поинтересовался:

– Что вы сейчас чувствуете?

– Слева низ живота онемел, а справа – все как и было… – сообщила роженица, укладываясь на спину.

Для наглядности она очертила рукой онемевшую область.

Данилов не смутился – такое редко, но случалось при эпидуральной анестезии. Причиной «одностороннего» действия обезболивания были перегородки из соединительной ткани в эпидуральном пространстве, которые могли помешать равномерному распространению препарата.

Данилов ввел в катетер все содержимое шприца и сказал:

– Пять минут вам надо полежать на правом боку.

Под влиянием силы земного притяжения препарат мог просто стечь в ту сторону, куда он вначале не попал. Если увеличение дозы вкупе с гравитацией не помогут – придется делать новую пункцию, уже в другом промежутке.

Спустя несколько минут онемела и правая половина живота. Немного подумав, Данилов решил пока не подключать Эсмеральду к автоматическому шприцу, а вводить ей анестетик вручную. Из-за «одностороннего» обезболивания он увеличил дозу и никак не мог окончательно определиться с последующей дозировкой и скоростью введения.

– Маша, а куда делся вакуум-экстрактор? – вдруг спросила Рубанова, оглядывая зал.

Вакуум-экстрактор – это насос со шлангом, заканчивающимся резиновым колпачком. Колпачок накладывается на головку плода и удерживается на ней за счет создаваемого насосом разрежения. Потянули за шланг – помогли ребенку родиться, примерно так.

– Наверное, ординаторы утащили, – предположила Маша. – Ознакомятся и вернут.

– Найди его поскорее, – распорядилась Рубанова. – А ординаторам я вставлю, чтобы не растаскивали оборудование. Надо изучать – изучай там, где стоит.

– Да он или в предродовой, или в коридоре у стола, – успокоила ее Маша. – Сейчас принесу, доктор. Вы думаете – понадобится?

– Я не думаю, – отчеканила Рубанова, – я знаю, что всегда бывает нужно то, чего нет под рукой. Поэтому давай его сюда, так спокойнее.

– Уже иду…

Маша удалилась, оставив вместо себя напарницу, успевшую переодеться в чистую форму.

– Как ваше самочувствие? – спросил Данилов у роженицы.

– Благодать, – полуприкрыв глаза, ответила та. – Боль ушла.

– А тянет?

– Потягивает. Так и будет до конца?

– Не совсем так, но болей не будет.

– Спасибо.

– Ногами подвигайте.

Роженица подвигала ногами. Данилов вставил в уши наконечники фонендоскопа, выслушал сердечные тоны пациентки, прощупал пульс и стал укреплять на ее плече манжетку тонометра.

– Марина Николаевна, как сквозь землю провалился этот проклятый вакуум! – сообщила вернувшаяся Маша. – Все отделение обегала. Не в палату же они его утащили!

– Действительно… – призадумалась Рубанова. – Позвони старшей, пусть подойдет.

– Да я так позову…

Маша вышла в коридор и громко крикнула:

– Татьяна Константиновна!

– Идет, – доложила она, возвращаясь в родовой зал. – На посту была…

В течение часа перед глазами Данилова разворачивались следственные мероприятия с участием старшей акушерки и заведующего отделением. Вакуум-эстрактор так и не нашелся.

– Пойду хозяйке сообщу, – обреченно объявил Гвоздев, в тридцатый, должно быть, раз появляясь в родовом зале в компании старшей акушерки. – Готовься, Татьяна. Этот «пылесос» три тысячи евро стоит.

– Мало нам кризиса и самоубийцы в отделении, так еще и вакуум-экстрактор сперли! – всплеснула руками та. – Кому он мог понадобиться, Юрий Павлович?

– Ума не приложу, – ответил заведующий. – Опять с милицией встречаться придется. Ох, грехи мои тяжкие.

– А зачем милицию?

– Татьяна! Ты что – не слышала, сколько этот «пылесос» стоит?

Данилов попытался вообразить, кому и зачем может понадобиться устройство для вакуумной экстракции плода, но так и не пришел ни к какому выводу. Его невозможно было использовать иначе чем по прямому назначению. Также невозможно было допустить, что кто-то из акушеров решил поразвлечься с прибором во время приема родов на дому. Во-первых, врачи родильных домов не берут подработку на дом, а во-вторых, у любого сведущего человека хватит ума на то, чтобы не производить вакуумную экстракцию плода вне стационара: всякое могло случиться.

Вечером, перед тем как ложиться спать, Данилов рассказал Елене о разговоре с главным врачом и спросил:

– Что ты об этом скажешь как администратор?

– Мое административное мнение полностью совпадает с личным, – сделав акцент на слове «административное», ответила Елена. – Ваша бабуля вызвала тебя, потому что ей кто-то чего-то такого наговорил. Но в целом, конечно, она относится к тебе неплохо, потому что не стала раскручивать эту историю, а просто предупредила тебя в несколько завуалированной форме, чтобы ты был поосторожнее.

– Ну, никакая она не бабуля, – поправил Данилов, представив, что могло бы случиться, назови так Елена шестидесятитрехлетнюю женщину в присутствии его матери. – Выходит, зря я ей нахамил.

– Зря! Хотя в этом есть и доля ее вины – можно было поговорить с тобой более корректно.

– Ты говоришь как моя жена, а не как администратор…

– В первую очередь – как администратор. Впрочем, ты сам виноват. Променял меня, чуткую и добрую начальницу, на какую-то старую грымзу – так тебе и надо!

– Лен, не передергивай, а? – попросил Данилов. – Ты же прекрасно знаешь, что я променял не тебя, а весьма двусмысленную ситуацию, в которой мы оба оказались. И вот еще – никак не могу понять, почему вы, женщины, бываете так безжалостны, когда дело касается чужого возраста. Что ты заладила – старая да старая?

– Да это я так, со зла, – ответила Елена, втирая в кожу лица ночной крем. – Может, мне обидно. Ты у меня, конечно, тот еще хам, но ты хам справедливый, зря в бутылку не лезешь. Ну а уж во взяточники тебя записать – это уж надо постараться.