Чтение онлайн

Это чувство вшилось куда-то под кожу, потому что ни разу до того времени я не испытывала подобной глубины эмоций. Девочка, позволявшая себя обижать, сидела рядом почти с небожителями и разговаривала с ними о чем-то… на равных! Они ведь меня видели, и слышали, с интересом о чем-то спрашивали (ну четыре-то часа надо что-то делать). Это я сейчас могу проанализировать, что тот день стал огромным толчком к изменению юношеского Светиного сознания. Именно тогда я поняла, что бывает не так, как в школе и ничего не расписано навсегда, отношение к себе можно и нужно менять. И мир вообще-то не такой уж злой, как я была тогда уверена. И я не такая плохая и ко мне могут относиться прям хорошо. Не те, которые мелкие в школе, а взрослые люди, которые уже чего-то добились и могут считаться авторитетными. В тот день крылья впервые зашевелились. Чуть-чуть совсем, но всё же.

В тот же день я начала понимать, пока неявно и неосознанно, что вся эта ваша субординация – условная условность, которую придумали от нехватки самодостаточности и уважения к другим людям, чтобы искусственно разделить людей на категории, между которыми есть определённые правила общения, за нарушение которых могут лишить премии или вовсе уволить. В общем, понятие стало обесцениваться. Людей я начала уважать за поведение и поступки, а не за то, по какую сторону письменного стола они сидят. Да, это произошло не в один день, но начало было здесь. Исторический день для меня.

Выступление "Короля и Шута" закончилось около двух или трёх ночи. Как мы попали домой, я не помню. Может быть даже шли пешком, потому что ну откуда деньги на такси у двух школьниц в нулевые? Но я отлично помню, что, возвращаясь с фестиваля, обессиленная от накатившего счастья, я шла мимо школы. И оттуда в это же самое время, из столовки, где был выпускной, выходили мои одноклассники. Кто-то пьяный, кто-то скучный, кто-то сонный. Более грандиозного апофеоза я даже не могу себе представить. В эту секунду я поняла насколько правильный выбор мной был сделан и как мне повезло. С тех пор, подвергать сомнению решение большинства, потихоньку становилось нормой. Я пришла домой и провалилась в сон, такой глубокий и долгий, что следующего дня я просто не помнила. Лучшего способа закончить школу просто не могло быть. Я была счастлива!

А выпускной в традиционном его понимании у меня всё же был. С той подружкой, с которой были на фестивале. У неё он был дня на три позднее и я просто пришла вместе с ней. Там же я познакомилась с ещё одной девочкой, оторвой на всю башку (простите, но правда), абсолютно невероятной в своём амплуа, которая говорила всё, что думает и ничего ей за это не было (а так можно вообще?!), которая в ту ночь назвала меня Аделаидой Горшенёвой, услышав пересказ моего собственного выпускного. Это стало продолжением моего юношеского прозвища. До этого я была KeiSy, расскажу как-нибудь почему, а теперь стала KeiSy AG. Ну понятно, что значат последние новые две буквы.

Читать я не люблю. Ну то есть сам процесс не приносит мне практически никакого удовольствия и читаю я сугубо для получения нужной информации, отношусь к чтению как сугубо к функциональному процессу. Странно это слышать от выпускницы филологического факультета, я вообще вас прекрасно понимаю и отдаю себе в этом отчёт. Всё чтение разного уровня художественной литературы в университете было тоже вопросом скорее необходимости. Почти вся русская и мировая классическая литература – сплошной негатив, хэппиэнда там по пальцам, а это вообще не то, на что я хочу тратить время своей жизни.

Давайте объяснюсь сразу: я решительно хотела быть журналистом, для этого главное пристрастие – это грамотный язык. Язык и грамотность я любила (хоть и не всегда) и люблю до сих пор. Нельзя сказать, что я ярый грамарнаци с пеной у рта, вовсе нет. К ошибкам я отношусь более-менее спокойно теперь, в том числе и своим, признаю так же, что и здесь всё написано с этой точки зрения неидеально. И хорошо: не так давно Всемирная Организация Здравоохранения признала перфекционизм психическим отклонением, а раз я его изживаю всеми доступными мне способами, то могу считать себя без такого отклонения. Даже если это только самоубеждение, мне вполне достаточно. Считаю это, кстати, одним из очень важных достижений своей жизни – спокойно относиться к ошибкам своим и чужим, и это я сейчас не только о письме. Но вернемся к чтению.

Читаю я хоть и много, но сугубо по необходимости и тенденция последних лет – педиатрия, психология и философия, сейчас есть потребность в этом. Однако всегда есть исключения. В моём случае это произведения, их совсем немного, но их чтение приносит мне такое удовольствие, которое заменить ничем невозможно. Ну или хотя бы сравнять его глубину. Как правило, натыкаюсь на них случайно, а потом перечитываю десяток раз. Я не преувеличиваю о количестве, правда. "Парфюмера" Зюскинда, например, от начала до конца я перечитала не меньше 10-12 раз и это, не считая возвращения к отдельным, наиболее любимым, местам. Написано настолько вкусно, что хочется съесть все буквы и замариновать себя в этом состоянии навсегда, но так как это невозможно, приходится перечитывать. Но вот все другие его тексты, на мой взгляд (это подчеркну), вздор полнейший: какие-то куцые мысли, совершенно предсказуемые образы. Не берём, в общем.

Однако есть автор, почти все тексты которого проникают в глубины меня и живут там все вместе, периодически напоминая о себе. Уверена, что дело в том, что во всех, ну совершенно всех этих текстах я так или иначе вижу себя. Хотя, все в его текстах видят себя, надо это признать (это к вопросу о том, какие мы все «разные» и «самобытные», как там пишут в интернетах – хотеть быть уникальным не уникально). И это всё равно не мешает мне восхищаться почти всем, что он написал. Потому что откликается где-то глубоко внутри, если вести с собой действительно честный диалог.

Как и всё самое масштабное в моей жизни, встреча с ним произошла случайно. Я не могу вспомнить издание, в котором работала, от чьего имени попала на пресс-конференцию. Однако его имя в нашем городе было ещё настолько неизвестно, что СМИ не сочли это мероприятие важным, чтобы послать каких-то серьёзных сотрудников, а послали меня – студентку, которая писала ещё сомнительно, но чьего времени было не жалко, чтобы остаться с организаторами в хороших отношениях ("Мы же отправили к вам человека!"). Да, надо сказать, что СМИ в нашем городе довольно ленивы (или слишком заняты, как знать), чтобы посещать пресс-конференции, на которые надо прям ехать. Не спуститься на другой этаж в конференц-зал, а одеться и куда-то поехать. Ну и поездку оплатить можно из своего кармана только, в основном (повторюсь, за окном этой истории идут нулевые). Телевизионщиков гонит нужда – им нужен видеоряд с места событий и для этого у них есть водители, а всем остальным одна-две фотографии, присланные по интернету уже достаточно, чтобы осветить мероприятие. В общем, я заранее дома чуть-чуть погуглила, увидела одни сплошные восторги в отзывах и не поняла – почему в интернете восторг, а мы тут в своей Тюмени первый раз слышим имя. Заинтересовало.

Я увидела невысокого, совершенно среднестатистической внешности слегка небритого мужчину, который вёл себя очень скромно и осторожно для человека, вокруг которого собирается всё мероприятие. Он извинился за непарадный внешний вид, всех поприветствовал, и мы начали. Организаторы сказали своё вступительное слово и пришла пора задавать вопросы, но человек неизвестный, а погуглила заранее, похоже, только я и назвать звучащие вопросы небанальными сложно, да и те как-то со скрипом шли. Скромного «гвоздя программы» это, похоже, нисколько не обижало. Я и до этого была на подобных мероприятиях с известными людьми и уже хорошо уловила каким бывает недовольство отношением прессы к себе. Он же отвечал с удовольствием на довольно унылые вопросы, рассказывая больше, чем спрашивали. Я была настолько ошарашена искренностью и простотой человека, которого совсем не задело такое отношение прессы к себе, что мой рот не смог произнести ни единого звука, при попытке задать свои вопросы. Несмотря на то, что я не читала ни одного его произведения, не видела ни одного видео с ним, а только это недоинтервью, стало совершенно понятно, что с ним я увижусь ещё не раз: в его книгах, спектаклях, фильмах и вообще в целом с ним. Покорившим начинающую журналистку одной только речью был Евгений Гришковец.

Тогда он приехал к нам со своим моноспектаклем "Одновременно" на котором я не была, но залпом прочитала пьесу, пиратски скачав её в интернете. После прочтения в груди щемило до слёз: такой простоты и искренности я не встречала ни в одном тексте ранее никогда. Даже в моих собственных восьми томах дневников, которые в 11-ом классе я сожгла на даче в печке, не в силах перечитать себя ту, которая это писала, потому что ну нельзя же быть ТАКОЙ дурой! – не было такой искренности. В этой пьесе я увидела "человека без кожи": открытого и уязвимого, который не побоялся быть таким. Вероятно, Вселенная очень старалась послать человека, который был бы примером для меня, как бы показывая, что мягкие и добрые люди бывают признанными тоже, что мир – это не только естественный отбор, где выживает физически сильнейший, и выбрала лучшего из возможных: уважающего других, прямого, остающимся самими собой и при этом очень ценящимся другими людьми. И уже после "Дредноутов", над которыми я рыдала безутешно не один раз, без всякого сомнения он стал ориентиром.