Чтение онлайн

— Что же это у вас за синяк на спине, любезнейший? — поинтересовался полковник.

— А это не синяк, — отвечал солдат, повернувшись к нему, — это товарищ старший лейтенант Солоненко ударил меня вчера по спине миной ПМН, нажимного действия, в пластмассовом корпусе с резиновой мембраной. Вес ВВ — 330 граммов, усилие срабатывания -5 килограммов, применяемый запал — МД-9…

— Ну вот, — облегченно вздохнул проверяющий, — а вы говорили, ничего не знаете.

И вывел в ведомости оценку «отлично».

В первой группе роты, которой командовал Солоненко, служил очень скромный во всех отношениях, в том числе и в умственном, солдат. Звали его Сады-ков Адыр Шахмирза-Оглы.

А первая группа, которой командовал в то время Якимовский Валерий Иванович, сдавала очередную проверку по политподготовке. Чуть больше месяца назад прошел очередной съезд «ума, чести и совести эпохи». Сейчас можно предположить, что в межсъездовские периоды все это существовало порознь. Ну, да не о том речь. Естественно, что основные вопросы на проверке по политподготовке были из материалов недавнего съезда.

Кто хоть раз учил эту дребедень, знает, насколько тяжело она учится. Когда же эти коммунистические бредни учит человек, который с трудом говорит по-русски, ситуация осложняется. Багаев, в силу упомянутого выше несчастья, самостоятельно не выучил бы материалы съезда и по-азербайджански.

Нужно было что-то делать. Рота претендовала на звание отличной. Как обычно, распределили вопросы меж бойцами. Рядовому Багаеву же дали самую легкую часть — повестку дня, для того, чтобы он, в самом начале подняв руку, ответил. И уже чтобы о нем голова не болела. Но он и этого выучить не мог. Тогда в дело вступила методика ускоренного освоения программного материала. Причем о методах Илоны Давыдовой никто даже и не думал.

Адыр Шахмирза-оглы постоянно ходил с повесткой, а Якимовский или сержант его периодически просили без шпаргалки озвучить повестку. Поначалу он в ответ только молчал и глупо улыбался. Но когда за это стал получать в грудь хороший удар, стал задумываться. И, что называется, дело пошло. Непосредственно перед проверкой, когда ротный попросил доложить повестку дня съезда, Садыков довольно бодро начал рассказывать ее. Кому какая разница, что солдат не понимал о том, что говорит. Главное — четко и без запинки. Удовлетворенный ротный не дослушал текст и махнул рукой. Боец прервался.

На следующий день на сдачу, помимо проверяющего, пришел и начальник политотдела бригады.

Проверяющий из Управления Члена Военного Совета Округа принял доклад командира роты о том, что первая группа к сдаче проверки готова, и бодро спросил:

— А какое важнейшее событие произошло в нашей стране буквально месяц с небольшим назад?

Тут же взметнулся «лес рук», и один из разведчиков бодро доложил, что с такого-то по такое-то прошел такой-то съезд нашей родной коммунистической партии. Проверяющий остался доволен и спросил, может ли кто-нибудь доложить повестку дня съезда. Наш герой получил под столом пинка и поднял руку. Докладывал он четко и без запинки. То, что речь его не имела пауз, обозначающих запятые, проверяющего не смутило. Он довольно кивал. Глядя на проверяющего, заулыбался и начПО. Солоненко вздохнул спокойно, но, когда проверяющий в ведомости уже выводил первую пятерку, солдат выдал: «Бурные продолжительные аплодисменты».

— Что? — не понял проверяющий.

— Бурные продолжительные аплодисменты, — с чистым сердцем повторил солдат.

Проверяющий недоуменно посмотрел на начПО, а тот метнул молнию в Солоненко.

Солоненко же вспомнил, что не дослушал вчера Адыра Шахмирзу-оглы, а зря.

Для тех, кто никогда не читал материалы партийного съезда, поясню. В данной брошюре четко воспроизводилась атмосфера этого форума. После каждого значительного выступления или заявления выступающего, согласно сценарию съезда, следовала реакция зала. Как то: «Бурные аплодисменты», «Бурные и продолжительные аплодисменты», «Бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают и продолжают аплодировать стоя».

Это писалось в скобках. Но боец, уставший получать за то, что чего-то не так сказал, чего-то недоучил, решил выучить абсолютно все, что отчеркнул ему в брошюре ротный. И выучил, и рассказал.

Иван Игнатьевич Зайцев, будучи старшим офицером третьего отдела разведуправления округа, в Лагодех-ской бригаде был частым гостем.

Приезжал он и с проверками на учения. Офицеры его очень уважали за неиссякаемый юмор, глубокое знание своего дела и человеческие качества.

Иван Игнатьевич при разговоре шепелявил, поэтому я постараюсь передать колорит этой речи.

Есть такое дивное место в Закавказье — Караязы. Что называется, настоящая горно-пустынная местность. В этих «благословенных» местах, которые остряки называли Карловы Язы, проходили учения и стрельбы ЗаКВО. Недавно созданный 173 отряд специального назначения на этом «курорте» был частым гостем. Полковнику Зайцеву, по долгу службы, приходилось курировать его активную боевую подготовку. В тот период по округу прокатилась волна несчастных случаев, связанных с неосторожным обращением с оружием.

Батальон готовился стрелять. Холодный туман раннего утра настроения не поднимал. Зайцев закурил.

— Комбат, осепление выставлено?

— Так точно.

— Бойцы проинструктированы, стобы ни одна мысь на стрельбисьное поле не прососилась?

— Так точно.

— Все готово?

— Так точно.

— Ну ладно, давай команду насинать.

Комбат что-то сказал, и над полигоном раздался знакомый каждому военному сигнал: «По-па-ди!». Уже зазвучали первые очереди над полем, как вдруг слева из кустов появился какой-то солдат и направился через поле. На какую-то секунду Зайцев замер, глаза его вылезли из орбит, и тут его прорвало. Несмотря на невысокий рост и скромное телосложение орал Иван Игнатьевич так, что его легко мог услышать даже солдат на поле. При этом среди сказанного цензурными были только предлоги. Неожиданно закончив кричать, Зайцев четким спокойным голосом отдал приказ стрельбу прекратить, а в поле направить машину, чтобы она доставила этого бойца на КП. Затянувшись от совсем малюсенького окурка, обжигавшего губы и пальцы, Иван Игнатьевич повернулся к остальным офицерам на КП и, как бы извиняясь за свою несдержанность, сказал: «Ведь за него, б-ядь, как за селовека отвесять придется!».

Соревнования групп специального назначения, а попросту «взводные скачки», проводились ежегодно. Скачками они назывались потому, что в ходе этих соревнований группы иногда проходили, а чаще пробегали, за трое суток до двухсот километров. Разумеется, что такие нагрузки выдерживали не все группы. Иван Игнатьевич всегда был в составе судейства. Вот как он рассказывал один из эпизодов соревнований: «Едем мы на УАЗике. Смотрю — ползет вдоль дороги в масхалате с рюкзаком и автоматом. Говорю водителю: «Стой!». Высел на вероятное направление выползания, остановился. Он дополз до меня, увидел офицерские сапоги и тозе остановился. Лезит, сопит. Спрасываю: «Номергруппы?» — Молсит. — «Фамилия командира?» — Молсит. — Думаю: «Ладно, молей». Погрузили его в УАЗик, отвезли обратно, километров на десять, и выбросили. Говорю: «Будес в следуюсий раз на вопросы судьи отвесять, партизан хренов».

По боевому расчету

Когда Иван Игнатьевич Зайцев был начальником штаба Лагодехской бригады, он по долгу службы отвечал за службу войск и, само собой, за несение службы в карауле. Проверку караула он любил и проводил ее порой весьма неординарно.

В карауле стоял старший лейтенант Солоненко. Человек, который всегда весьма скрупулезно относился к службе. После обеда, прибыв в караульное помещение, Иван Игнатьевич поинтересовался, доводится ли боевой расчет до личного состава караула. Солоненко ответил, что это делается каждую смену.