Чтение онлайн

К чести директора кинокартины и режиссёра надо сказать, что они горой встали на защиту администратора. Да и сам «пострадавший» не требовал крови. Вот только начальник охраны схлопотал строгача. Каждый обязан выполнять свои обязанности, справедливо решил директор студии. Понятно, что администратор ещё долго ходил в героях среди коллег. А на заданный в сотый раз вопрос, как же это ему удалось, интересовался, не хочет ли спрашивающий ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат.

Как всем я думаю известно, есть вещи, которые человек не выбирает.

Это место рождения, родители и соседи. Но вот профессия… Профессию человек себе выбирает сам? Оказывается, нет. Система может подтолкнуть его к выбору профессии. Так, мой близкий приятель выбрал профессию, существование которой возможно только при данной системе. Он стал снабженцем. Человеком самым нужным на любом предприятии, при этом самым хулимым. Он не был, что называется, прохиндеем, просто обладал талантом находить нужные слова в конкретной ситуации.

История, которой я хочу с вами поделиться, произошла в далёкие времена. Конкретно – во время «гонки на лафетах». Для молодого читателя поясняю: это происходило во время, когда Генеральные Секретари мёрли как мухи.

В 1982 году Советский Союз осиротел. Нас, тогда ещё советских людей, покинул великий полководец, четырежды герой, писатель и бровеносец в потёмках Леонид Ильич Брежнев. Ему на смену пришёл не менее любимый советским народом Юрий Владимирович Андропов. Любить его советскому народу выпало недолго, чуть больше года. Ему на смену пришёл Константин Устинович Черненко. Любить его советский народ смог лишь год и месяц.

Мой рассказ о правлении Андропова.

Советский народ полюбил его сразу и страстно. Шутка ли – водка подешевела на 10 %!!! А ещё он стал наводить порядок. «В СССР навести порядок?» – спросите вы. «Да!» – так он сообщил ошарашенной «общественности». Понятно, порядок он стал наводить по-революционному. Но времена уже были другие, вегетарианские, то есть искать заговоры, устраивать процессы над бывшими соратниками и стрелять в подвалах сотнями теперь уже КГБ стало по многим причинам невозможно. История умалчивает, кто подсказал Андропову наводить порядок в стране, выискивая нарушителей трудовой дисциплины и устраивая облавы в кинотеатрах, кабаках и банях. А ещё он пообещал дать по рукам! По рукам предполагалось дать всем, кто живёт не по средствам, то есть ворам. Этот тезис понравился всем. Никто, ну почти никто, не обратил внимания на то, что в условиях всеобщего дефицита все «подтаскивали» в меру сил и возможностей. Проще говоря: «Меня это не касается». Но вернёмся к моему приятелю.

Он не посещал в нерабочее время места, где мог быть пойман и заклеймён. У него просто не было на это времени. Он мотался между тогда ещё Ленинградом и Горьким. Но вот круг его знакомых… С одной стороны, они являлись эталонными представителями именно тех, будучи при этом все как на подбор русскими, кто мешал советскому народу победоносно двигаться к светлому будущему всего человечества – Коммунизму. Не стану мучить вас догадками. Они были начальниками управления комплектации Горьковского автозавода. С другой стороны, будучи, понятно, членами партии, за ними зорко следили «те, кому надо». Трогать их, понятно, не смели. Кто ж позволит трогать таких людей? Но и без присмотру их оставлять было нежелательно. Эту функцию выполняли по многолетней традиции личные водители.

Мой приятель как-то в очередной раз ехал в Горький. Не доезжая до Москвы, он по установленной им же традиции завернул в полюбившийся магазинчик. На этот раз ему не повезло. Из всех товаров на прилавке маломальское внимание привлекла горбуша в томатном соусе. Подумав, он взял банок пять, справедливо решив, что в дороге может пригодиться. До цели своей поездки он добрался без приключений, а через несколько дней друзья пригласили его на пикник.

Мой приятель кроме обязательности, столь необходимой в его профессии, имел ещё несколько неоспоримых достоинств. Он страдал провалами в памяти, плохими зрением и слухом. То есть как появится на подобной «сходке», так и «страдает». Пить он не мог, так как заменял абсолютно ненужного в подобной ситуации водителя. Но положенную долю на стол внёс. Как вы уже догадались, это были банки с горбушей в томате.

– Сколько ящиков привёз?

– Ни одного.

– Как?!

– Пацаны, это же кильки.

– Какие кильки? Горбуша!

– Да, но она в томате, значит, кильки.

Получив нагоняй от друзей за свой снобизм, мой друг поднял бокал лимонада за встречу. Тост был коллективно забракован.

– Выпьем прежде всего за Юрия Владимировича Андропова. За то, чтобы ему хватило сил накрутить хвост этим ворюгам!

Рассказывая эту историю, мой друг удивлённо меня спросил: «Вот выпили они за здоровье Андропова, за то, чтобы он, как они выражаются, накрутил хвоста ворюгам, а сами?» «Друг мой, – сказал я ему, а как иначе? Никто из них не знает, кто, кроме него самого, стучит по партийному «куда надо».

Народная мудрость гласит: «Неумная голова всегда найдёт приключения на филейную часть тела». Это я специально смягчил, так как байка обо мне любимом.

Спрашивается: зачем мне, снабженцу, потребовалось ехать на уборочную, да ещё бригадиром? Мне не хватало забот? Но шеф попросил. Говорит: «У тебя есть опыт работы с людьми, заодно отдохнёшь». Забегая вперёд, скажу, что это был ещё тот ещё отдых. Но – по порядку. За мной закрепили ГАЗ-51 чуть младше меня. Он отслужил положенное ему в армии, был списан, а затем восстановлен на военном же авторемзаводе. Кто в курсе – поймёт. Ну а прочим я не смогу даже при всём желании объяснить, как это чудо техники передвигалось.

Приключения начались, можно сказать, с первой минуты нашего путешествия. Нас разместили в жутком плацкартном вагоне. То, что он был, мягко говоря, не убран, – полбеды, он ещё скрипел и шатался, как пьяный бомж, к тому же решето по сравнению с ним – просто монолит. Вы думаете, как может скоротать время простой шофёр? Правильно: пить горькую. Нахождение в коллективе обязывает. Короче, я думаю, что поступил правильно, решив, что раз пьянки избежать нельзя, её надо возглавить! И вот где-то в середине пути, утром, лежу я на нижней полке. Уже проснулся, но боюсь открыть глаза. Нет, не потому, что мне в лицо ударит свет, а потому что мне в голову ударит похмелье. Кто-то кричит мне в ухо: «Вставай, на пятом пути грузин в разлив продаёт вино!» Плохо соображая, что происходит, хватаю первую попавшуюся под руку ёмкость, и мы, ныряя под вагоны, спешим к грузину. Я вполуха слушаю попутчика, который рассказывает мне о качестве вина. У меня одна цель – выпить стакан: тогда боль пройдёт. В ту же секунду моя голова раскалывается. Я падаю мордой в гравий. В глазах темно. Что-то липкое течёт по лицу. Не пугайтесь, я остался жить. Кто бы иначе поведал эту, как всегда, правдивую байку? Нет в жизни ничего сложного. Всё просто. Вылезая из-под очередного вагона, я забодал подножку. И вот мы прибыли на станцию назначения. Нас распределили по колхозам. Я оказался в группе из двадцати водителей. Не скрою, появление в деревне такого числа молодых парней не осталось без внимания, в основном среди местных дам. Представьте себе картину: «А мы не ждали вас, а вы припёрлися». В деревню въезжают упомянутые двадцать машин, из которых вываливаются молодые, небритые, с опухшими лицами парни, а впереди идёт бородатое очкастое существо в рваных джинсах, рубаха завязана узлом на пузе, голова наискось перевязана несвежим бинтом с проступившим пятном крови. В первый же день я понял, как безнадёжно далёк от народа! Выйдя из общежития, где нас разместили, я решил прогуляться по деревне, подышать свежим воздухом. Ко мне подошёл абориген с предложением выпить. «Вестник дружбы города и села или парламентёр», – подумал я. Пить не хотелось, и я ответил отказом. А чтоб не обидеть его, сказал, что не пью. И тут я увидел в его глазах сострадание. «Болеешь?» – спросил он. Чувствовалось, что он искренне переживает за меня. Мы ещё немного поболтали, и, уходя, он сказал: «Баб наших не трогайте». «Значит, всё-таки парламентёр», – понял я. Наутро всех собрали на весьма специфический инструктаж. Начался он с того, что у всех забрали права до возвращения в Ленинград. Объяснение простое: «Вам они ни к чему, гаишники вас трогать не будут (некому зерно возить), а так и вам, и нам (начальству) спокойней».

Рабочий день – с восьми утра до восьми вечера, выходной – когда дождь будет. Не халтурить, то есть на просьбы за бутылку отвезти сено или дрова следует отвечать категорическим отказом.

Хорошо, допустим, прибегать к нетрудовым доходам – грех. А что делать колхознице? Как ей запастись на зиму, скажем, дровами? Деревенский автотранспорт в количестве двух единиц в бессрочном ремонте! Этот запрет, мягко говоря, игнорировали обоюдно. Ребята халтурили, а начальство типа не замечало. Выражаясь современным языком, сделка происходила так: останавливает бабка машину и говорит:

– Милок, дровишек подвези, я табе дам пол-литра самогона и десять рублёв.

– А чё так много?

– Так я ж кузов подмету.

Замечу в скобках, что с кузова можно было вымести до полмешка зерна. Никакого ущерба народному хозяйству эти «хищения» не приносили, так как дорог, даже в советском понимании, не существовало. Вместо них были разбитые наезженные направления, по которым можно было проехать только в сухую погоду. Впрочем, через несколько дней они превратились в сносные за счёт зерна, высыпавшегося из кузова. Да и это зерно, которое засыпало ухабы, не влияло ни на что. Собранное зерно отвозилось на элеватор, где после многочасового ожидания в очереди под разгрузку высыпалось на открытую площадку, там оно и догнивало. Но даже когда это зерно лежало в луже на току, нельзя было его взять на прокорм скоту. Это считалось хищением со всеми вытекающими. Как я уже упомянул, происходил бартер с доплатой. Водила привозил дрова, сено и получал обед, плюс стакан (ну не лезет, по местным понятиям, сухая ложка, даже с супом, в рот), бутылку огненной воды и деньги. А вот полученные за труды дензнаки обменять на водку было невозможно. Никакие уговоры не помогали. Бабуля закатывала глаза, божилась, а когда это не помогало, честно шла к соседкам и всегда возвращалась с пустыми руками. И это понятно. Где бабка достанет водку в уборочную, если ей потребуется подвезти сена или ещё что-то? Ребята выезжали под загрузку в восемь утра, через час возвращались разгружаться и к десяти уже делали вторую ходку. Тут и столовая открывалась. Из-за жары им приходилось ездить в одних плавках – как вы понимаете, климат-контроль отсутствовал за ненадобностью, чай не Канада. И вот к столовой лихо подлетает грузовик, из кабины выпрыгивает водила в плавках и бежит за пивом. При виде такой картины местные бабы визжат. И не понять, то ли от восторга, то ли от возмущения они закрывают лица руками, но почему-то с растопыренными пальцами. К вечеру потные и чумазые водители ехали в баню. Мне не раз приходилось подменять ребят. Работа, как говорил известный поэт-трибун, адова. В машине пекло, от комбайна летит пыль, солома вперемешку с землёй. Комбайнеру безразлично, куда он ссыпает зерно: ему платят за убранный гектар. А дальше – хоть зерно не расти. Однажды вечером после такой подмены я ехал из бани. Слева от дороги, под фонарём, мужики играли в домино. Из дома напротив вышла бабища. Она подошла к забору и, положив на него свои огромные молочные железы, крикнула через дорогу, обращаясь к супругу: «Ваня!». Далее шёл простой русский текст, который я вынужден из-за специфики перевести. Супруга интересовалась, собирается ли её возлюбленный исполнять супружеский долг или продолжит забивать козла. Если да, то она его – тут она повторила название игры – ждать его – опять название игры – не будет! От неожиданности я выпустил из рук руль. Под мой оглушительный хохот машина съехала в кювет, по счастью, объехав фонарный столб. Так мы и жили. Водилы работали как проклятые, не забывая о помощи населению во всех возможных формах.