Чтение онлайн

Родители Валдиса приехали на дачу. Естественно! Никогда вот зимой не ездили, а тут решили...

Честно говоря - не смешно! Что смешного в том, что два старых больных человека, ломая кусты, издавая безумные вопли, теряя головные уборы бежали с дачи и выскочив на шоссе испугали своим видом шофера грузовика, чудом сумевшего затормозить и сэкономившего таким образом пару изделий с нашего мрачноватого склада?

В камеру к подозреваемому подсаживали мордоворота... Впрочем, не обязательно ради физического воздействия или устрашения. Были агенты-камерники - специалисты поговорить "за жизнь". Они вполне могли бы состояться как артисты разговорного жанра, а если бы не были столь циничны, то могли бы попытать счастья и в качестве церковнослужителей. Во всяком случае известно достоверно, что некоторые, приплутавшие в камеру души, исповедовались им с не меньшей страстью, чем какой-нибудь грешник-любостяжатель священнику. Эта категория агентов вызывала омерзение у всех... Какие еще может вызывать чувства провокатор? Но он был узаконен системой и специальными приказами МВД с грифом "Совершенно секретно", а потому ты обязан был с ним говорить, давать задания и принимать от него сообщения. Ты не обязан был здороваться с ним за руку. И действительно, я ни разу не видел, чтоб кто-нибудь из сотрудников подавал руку агенту-камернику.

С нормальными агентами, избегающими казенных учреждений складывались совсем другие отношения. Теми же приказами МВД, кстати, были запрещены строжайше встречи с агентурой в служебном кабинете. Исключительно на конспиративных квартирах. Каждый сотрудник обязан был сам позаботиться об этом, рызыскать такую квартиру, договориться с хозином, оформить его как содержателя конспиративной квартиры и вот там только и проводить встречи со своими "добровольными" помощниками. Эти же приказы регламентировали этику взаимоотношений с агентурой, которые на взгляд разработчиков должны были устанавливать приличную дистанцию между нами, никак не выходящую за рамки сугубо деловых отношений. В этой механической заданности кроется вся слабость любых приказов, правил и инструкций. Нельзя, невозможно уложить жизнь в рамки как невозможно уложить кирпич в футляр для очков.

Агент "Отто" достался мне по наследству вместе с остальными. Передавал их мне на связь старый опер, к которому все обращались - Савватеич, уже уволенный на пенсию, но являвшийся на службу регулярно как и прежде по просьбе руководства отдела. Он должен был передать не только агентуру молодому сотруднику, но и свой бесценный опыт.

Старик он был неразговорчивый, невозмутимый и держал себя с ветеранским достоинством.

– Значит, так!
– он вытащил из сейфа и сложил стопкой папки с личными делами агентов, - Мне надо передать тебе на связь всех этих гондонов. Семнадцать всего. Передам я тебе половину.

В этом месте Савватеич умолк, вытащил пачку "Примы", грубо надорванную словно это были штаны, наказанные колючей проволокой и закурил. Он вручил мне паузу как шахматный ход и мне следовало задать вопрос - "Почему"? Но я тоже закурил и не произнес ни слова.

– Вторая половина - мертвяки!
– сказал тогда он, - От них тебе придется избавиться, но постепенно.

– Вы хотите сказать, что они на кладбище?
– не выдержал я.

– Может быть кто-то из них уже и там... Может быть... Но не обязательно! Мертвяки - это мертвые души как у Гоголя...

– А какой в этом смысл?
– мне начинало казаться, что старик решил разыграть меня как новичка.

– Как какой? Это плановый показатель! Мы живем в стране, где в отличие от стихийного западного развития все предусмотрено и учтено. Плановая система распространяется на все виды деятельности без исключений. Ты, к примеру, обязан выдать десять- пятнадцать палок в квартал, учти это!

"Кинуть палку" - это я хорошо знал, но выдавать...? Ветеранская опытность Савватеича будто поправилась на пять санаторных кило и сыто посматривала на "зеленого доходягу", прибывшего на лечение.

– Не о тех палках думаешь...

"Вот Пронин лысый", - подумал я и уставился на него в ожидании.

– Палка - это уголовное дело. Понял? Ты должен вскрывать десять-пятнадцать преступлений в квартал. Это такая средняя норма. За это же время необходимо сделать одну вербовку и одного агента можешь отправить в архив.

– Понятно! А мертвяки откуда?

– Для плана. У каждого опера на связи должно быть пятнадцать-двадцать агентов. А где взять столько Штирлицов? Вот и вербуешь того, кто под рукой, Савватеич передвинул в мою сторону темно-коричневую папку, - Посмотри! От этого избавишься в первую очередь. Лет восемь тому назад он пригодился в одном деле, а потом превратился в натуральный балласт. Является на встречу и спрашивает у меня:"Что нового"? Говорю ему:"Сын школу закончил. А у тебя новости для меня есть"? Сообщает радостно:"Теща в Ярославле померла". И в таком духе каждый раз. Но для галочки нужен!

Передавал агентов мне Савватеич прямо в служебном кабинете. Словно никогда не читал секретных приказов. Звонил агенту на дом и вызывал как обыкновенного свидетеля.

– А как же конспирация?
– спросил я, настроенный следовать всем указаниям руководства.

Савватеич посмотрел на меня с сожаленьем и только рукой махнул. Ничего не сказал.

Агентом "Отто" оказался мурлатый неунывающий парень чуть постарше меня.

– Вы тут знакомьтесь, а я пойду - дела!
– Савватеич подмигнул нам и ушел.

– Слушай, Андрей, я вообщем-то ментуру не люблю. Если хочешь со мной действительно познакомиться, то давай лучше уйдем отсюда.

Откровенный парень, однако... "Признание в любви" я пропустил мимо ушей.

– И куда мы двинемся?
– Конспиративной квартирой тогда я еще не успел обзавестись.

– В кабак, конечно!

Я вспомнил об инструкциях, посмотрел в шальные глаза "Отто" и не сумел выстроить преграду между нами. К слову сказать, и позже я этому научиться не смог. Не смог видеть неодушевленный целевой объект как учили приказы в живом человеческом дыхании и меняющемся выражении лица. Люди с исковерканной судьбой приманивали меня и вызывали сочувствие.

– Ты чего это с Данилевичем беседовал как с приятелем? Он же преступник! выговаривал как-то Гриша, - А ты - офицер Советской милиции.

Не ощущал я себя офицером Советской милиции настолько, чтоб перестать замечать человеческое в преступнике...

Конечно, можно было забуриться в какой-нибудь укромный ресторанчик на окраине Риги, но мы вопреки всякой логике потащились в самое неподходящее место - в ресторан гостиницы "Латвия". Это все равно, что встать в витрину!

– Знаешь, почему я ментов не люблю?
– спросил "Отто", он же Юра в обычной жизни. Он задал этот вопрос не сразу. Нет. Сначала мы с ним прикончили одну бутылочку под разговор с перепадом тем и акцентов будто примеряли пиджачки под размерчик. И когда, наконец, примерка закончилась, а совпало это с заказом второй бутылки, тогда он и задал свой вопрос.

– Работал я кладовщиком в аэропорту. На складе полно разного дерьма. Но кроме того, был там и спирт... Бочки со спиртом! Я, конечно, иногда заправлялся не отходя "от кассы". Это было! Но скажи - мог я, предположим, выдуть тысячу литров?

Я посмотрел на рюмку-крошечку, застрявшую в его руке и попытался представить их количество в пересчете на тонну. Не представил.

– Есть в аэропорту ведомственная ментура. Ты знаешь... Лучшими моими друзьями были. Заходили запросто... Я с их начальником на - "ты" был. И каждый... чтоб мне провалиться на месте - каждый отмеривал себе спиртягу! Меня и не спрашивали. Татары спрашивали, когда дань собирали? Вот так и здесь! А кончилось тем, что нагрянула проверка "сверху" и понадобился стрелочник. Стрелочник - это, конечно, я! Начальничек позаботился, пришел ко мне в камеру, говорит:"Не будешь лишнего болтать на суде, получишь условный срок. Обещаю!" Я все на себя и повесил. А мне впаяли пятерочку! Так он, паскуда, после суда опять пришел:"Не получилось, извини! Но сидеть будешь в Латвии и со всеми привилегиями! Обещаю! А через полсрока выйдешь!" Так оно и случилось. Только им показалось, что спиртяга - цена небольшая за тюремные блага. Потребовали добавить... Вот так из Юрки получился "Отто"! А потом пошло-поехало... Как вышел, так и пошел по рукам словно проститутка! То в одно место устроят, то в другое... Так и живу с ментами как со сволочной женой... И ненавижу, и разойтись не в силах...

И знаете, что самое интересное? Я поверил во все, что он рассказал сразу и без колебаний. В таком обществе жил...

Да, в таком обществе жил! А вот если теперь, по уму, спустя годы и годы после всех передряг задать себе еще раз вопрос - а в каком таком обществе? Только с тоталитарным сознанием? Только напичканным КГБ? Только мечтающем забомбить империалистов? Только, только и исключительно...?

Ненавистна мне лицемерная идеология коммунистов! Идеология для безголовых! Но разве этого достаточно, чтоб стряхивать с себя неудобные вопросы как дождинки с плаща? Куда прикажете припрятать факты? Найти работу не составляло никакого труда, каждый имел крышу над головой. Нищих, попрошаек и бомжей почти не было. Бандиты вооружались финками и кастетами, а не автоматами и пулеметами. Один-единственный выстрел где-нибудь в Свердловске поднимал на ноги всю милицию от Риги до Владивостока...