Чтение онлайн

Хочется пройтись. Одеваю Машулину шубку, потому что в своей курточке, которую у меня хватило ума прихватить из дома, я превращусь в рыжую сосульку. А рыжие сосульки – это позорище. На улице сыплет первый снег, засыпает вечно зеленые ели, и кошку не реагирующую на раздражители, спящую под козырьком. И дышится, так легко. Я иду в сторону клиники. Сегодня нужно взять какие – то препараты, которые подготовят мою матку к заселению в нее маленького жильца, в венах которого будет течь кровь моего первого мужчины. Это так странно. И еще то, что я не буду ему настоящей мамой – моему пузожителю. Чужая жизнь, чужая любовь. Все чужое. Вчера позвонил Михаил Ефимович и просил прийти. Ну, что ж. Видимо это все же моя судьба, стать суррогатной мамой.

– Здравствуйте Настя,- приветствует меня юрист, протягивая руку,- вы прекрасно выглядите.

– Спасибо,- отвечаю, хотя не чувствую особой приятности от казенного комплимента. Меня снова крутит. Не хватало еще отравиться перед оплодотворением. Интересно, от чего меня так мутит? Может от пиццы, которую мы с Машкой вчера заказали, поленившись готовить. Вместо этого мы весь вечер смотрели сериал, в котором не было ничего трогательного, но я рыдала, как дура, под взглядом офигевшей от моей реакции, Машули. А потом, так же по-идиотски я ржала над «Томом и Джерри», которые включила, поддавшись импульсу.

Зато я не думала о Золотове. И о подслушанном мной разговоре. Вообще, ни о чем. И не вспоминал об искрах уже два дня. И вообще была очень примерной, за исключением пожирания тонны апельсинов, но это не в счет.

– У вас все в порядке?- спрашивает адвокат, глядя, как я плотоядно смотрю на картину, на которой нарисован младенец, выглядывающий из углубления, вырезанного в арбузе. Кто вообще придумывает эти идиотские снимки?: Ребенок в арбузе – это просто кошмар.

– Лучше всех,- бодро отвечаю я.- А у вас нет случайно соленого арбуза?

– Нет, ошарашенно отвечает юрист.- На базаре продают бабушки. Я видел.

– Спасибо,- улыбаюсь я, захлебываясь слюной. Точно, сволочи, отравили. Надо написать им на сайт пиццерии рекламацию.- Я готова к процедуре. Послезавтра буду как штык.

Говорю, и срываюсь с места, как подстреленная. И не слышу слов адвоката, о том, что он рад, смотрящего на меня с тревогой. Наверное думает, что я умом от переживаний помутилась. Не дождется. Хотя, возможно, так оно и есть.

Глеб

Все эти пять дней. С момента исчезновения коварной дряни я наливался злобой и алкоголем. Все чертовы дни, превратившиеся в череду скандалов с Ольгой, звонков от компаньонов и воспоминаний. Я промохал несколько контрактов с немцами, просохатил встречу с американскими партнерами, и в общем и целом неплохо так морально разложился. Вот только выкинуть из головы рыжую ведьму, так и не смог.

– Сегодня может выйдешь из сумрака?- кривится невеста, рассматривая с отвращением мою заросшую физиономию.- Ты похож на Щукаря, только капусты вареной в бороде не хватает. Какие тебе дети, Золотов. Ты с собой то не в состоянии справится. Между прочим, сегодня суррогатная мать будет проходить последние исследования перед процедурой. Должны проверить, насколько повлияла гормонотерапия на ее детородные органы. Ты даже этого не знаешь, отец — молодец. Два дня осталось до часа икс, а ты бухаешь как слон.

– Да пошла ты,- рычу я. Из всего словесного Ольгиного потока я уяснил только одно – Настя сейчас в клинике, и я смогу ее увидеть и выяснить ответы на терзающие меня вопросы. Отбросил полупустую бутылку, с опойками на дне, которыми собирался отправить себя в очередное счастливое плаванье и ломанулся в ванную. Не стоит пугать рыжуху. Ольга права, я и вправду похож на лешего.

Успел. А она ранняя пташка. Я долетел до клиники за час, игнорируя все правила, светофоры и вопли, несущиеся из автомобилей, врассыпную разлетающихся с моего пути. Но успел. Она, кажется, похудела еще больше. Почти прозрачная, и глаза потускнели. Спускается по лестнице, погрузившись в себя, и снова не видит никого и ничего вокруг.

– Привет.- выгляжу как дурак. Я и есть – полный кретин. Зачем приперся? У нее же есть ХАХЕЛЬ. – Так ты значит у нас Мата Хари? А где же твой доблестный рыцарь Айвенго? Неужели постеснялся тащиться за своей дамой сердца в клинику, где ее забеременеют искусственным путем, чужим ребенком. Я бы своей женщине не позволил ни за что такого.

– Слушайте, вы снова пили? – ее взгляд проникает мне в душу, заставляет сердце, расшатанное возлияниями, хлопать в груди, словно огромная птица крыльями. – Глеб, алкоголь плохо влияет на ваши умственные способности. И при чем тут рыцарь?

Девчонка то краснеет, то бледнеет. Над пухлой губкой, оторая так и манит меня, чтобы я ее укусил бисеринки пота. Странно. Что это с ней?

– Мне пора,- сдавленно говорит Настя, делает шаг вперед, но вдруг сгибается,издает странный булькающий звук. Ее рвет, и черт возьми, на мои замшевые ботики Сальваторе Фергаммо, а я стою и не знаю, что делать. Эта рыжая преподносит мне сюрприз за сюрпризом. И, раньше, я скорее всего присоединился бы к столь увлекательному занятию, если бы мне на обувь попал чей – то переваренный завтрак. Но сейчас мне, почему – то страшно. Хочется схватить ее в охапку, и отнести к врачам, чтобы они прекратили мучения этой странной малышки.

– Простите, - лепечет она, вытирая рот, поданным мною платком. Интересно, откуда он у меня взялся в кармане? Я сроду не ношу с собой белоснежных тряпок с вышивкой. Или ношу? Тупые мысли роятся в башке. Видимо, какая – то защитная реакция разума на происходящее.- Доктор сказал, что от гормонального препарата может быть тошнота и рвота. Я не хотела Простите.

– Не представлял даже, что настолько тебе противен, чтоб вот так вот. Я отвезу тебя домой. Где ты сейчас живешь? – спрашиваю я, воспользовавшись моментом.

– Что? – Настя смотрит странно. Взгляд какой – то расфокусированный.

– Я спрашиваю. Где живет твой хахаль? Ты же к нему переехала?

– У меня нет... Подождите. С чего вы взяли? Я не...- заикается гребаная рыжуха, своим хриплым голосом, от которого у меня снова начинается шевеление в штанах. Я чертов извращенец в обблеваных ботинках. От этой мысли становится весело. Она отшатывается, видно моя ухмылка слишком по зверски выглядит на отёкшей от возлияний морде.

– Вы придурок,- наконец выдает девица. – И никуда я с вами не поеду. Послезавтра назначена процедура, и мне очень хочется до нее дожить. И вообще, оставьте меня в покое.

Она почти бегом несется по ступеням, и мне хочется бежать за ней, схватить ее поперек туловища, и как дикарь добычу утащить ее в свою пещеру. И там трахать до очумения, пока из ее рыжей головки не вылетит вся дурь, и ее мужик, и все, что мешает нам видеть гребаные искры, на которые я подсел, как наркоман на дозу. Но я так и остаюсь стоять на месте. Бедная девка страдает из-за моей прихоти. Ее крутит от гормональных препаратов, ей предстоит девять месяцев жить с чужим ребенком внутри, а я думаю только о ее узкой, тесной, раскаленной пещерке, о маленьких сиська, которые можно сжимать до боли, до судорог в пальцах, о ее криках. Да блядь, она стала моим наваждением. И сейчас я спущу в штаны, как школьник при виде эротических картинок.