Чтение онлайн

– Я согласился,- рычу я.- И на эти две недели ты моя.

– По рукам,- улыбается эта нахалка, облизывая розовым язычком прикушенную губу, на которой я вижу маленькую ранку с расплывающимся вокруг небольшим синяком. – Только к Машке заедем завтра за вещами. И вы не станете мне препятствовать, если я захочу погулять, или сходить по делам. А я не буду вам мешать. У вас своя жизнь. У меня своя. Деловые отношения.

– Без искр? – кажется у меня сейчас глаза вывалятся из орбит. Я гребаный придурок. Надо было слушать каждое слово, которое она там гнала. Если бы я так подписывал договора с партнерами, давно бы уже был в глубокой жопе. Хорошо, что Настя далека от мира бизнеса. Она могла бы меня пустить по миру.

– Для этого у вас есть невеста. Глеб, так вы согласны?

Я обреченно киваю. В конце – концов, я же мужчина. И хрен я отступлю. Она полная глупышка, если считает, что так легко меня обвела вокруг пальца.

– Завтра в десять я заберу тебя и Тортика из этой богадельни,- ухмыляюсь я злодейски, но Настя не замечает моего оскала. – бога ради, пижаму эту с собой прихвати. Есть какие-нибудь пожелания?

– Торт. Три шоколада,- блаженно улыбается моя Настенька. Господи, дай мне сил.

Настя

Утреннее пробуждение, в последнее время, стало для меня настоящей пыткой. Сегодня снова тошнит, хотя врачи обещали, что должно стать лучше. С трудом доползаю до ванной, борясь с желанием глянуть в зеркало. Но смотреть туда не стоит, я знаю. Потому что волшебное стекло будет транслировать зеленокожего гуманоида, с глазами больной поносом панды. Страшное зрелище, в общем. Склоняюсь над раковиной, беру в руки тюбик зубной пасты. Прихожу в себя спустя минуту, осознав, что, вместо того чтобы чистить зубы, я просто пожираю, пахнущую мятой, разноцветную субстанцию. Зато тошнота отходит на задний план, и мне даже почти хорошо. Что озадачивает, но радует. Умывшись, все же бросаю взгляд в зеркало, вижу смотрящее на меня взъерошенное чудовище, и вдруг начинаю заваливаться на пол. Ванная комната весело пляшет перед глазами, словно я катаюсь на карусельной лошадке.

Осталось только грохнуться в обморок и разбить голову о кафель.

– Настя, ты где? – слышу встревоженный голос. Черт, неужели уже десять? Не может быть. – Настя,- паника в голосе нарастает.

– Я здесь,- стону я, вцепившись в край раковины, как в спасательный круг, - только не заходите.

– Это еще почему? – интересуется Золотов,- я все уже видел.

– Я страшная,- наконец не сдержавшись, зарыдала я. И нос у меня становится похожим на лампочку, а на лбу зреет огромный прыщ. Боже, конечно он не послушался. Глеб возникает рядом со мной, жестом иллюзиониста, достает из кармана накрахмаленный носовой платок. Надо же. Где он их только берет?

– Ты самая красивая,- уверенно говорит Золотов, вытирая мне сопли. Боже, позорище. Никуда я с ним не поеду после такого. Он вошел зачем? А если бы я на унитазе сидела? Оооооо. От мыслей об этом позоре рыдаю еще сильнее, не могу остановиться. Реву белугой.

– Вы нахал и хам,- хлюпаю я носом, наконец рассмотрев моего мучителя.

– И очень этим горжусь,- ухмыляется дикий вепрь. в глазах которого читается голод. Он сегодня одет неофициально: джинсы, свитер жемчужного цвета, выгодно оттеняющие синеву его глаз, дорогая кожаная куртка, небрежно расстегнута. Ох, как бы я сейчас содрала с него эту чертову косуху. Он словно читает мои мысли, подхватывает меня под ягодицы, поднимает, как пушинку, подсаживая на чертову раковину. Господи, что я творю. Мои руки словно живут отдельной от меня жизнью. Видимо в мозгу отключился центр, отвечающий за их движения.

– А ты маленькая, горячая штучка,- шепчет Глеб, расстегивая зиппер на брюках, пока я пытаюсь снять с него чертово кожаное безумие, которое пахнет так притягательно, что я ловлю себя на мысли, что хочу пожевать эту куртку. Да что со мной такое?

Пижама летит на пол, превращаясь в лоскуты, моя пижама с собачками. Моя любимая. На глаза снова набегают слезы.

– Куплю новую. Десять комплектов, миллион, сколько захочешь,- шепчет Золотов, заметив что я на грани умопомешательства. –

– Черт с ней, с пижамой,- всхлипываю я, когда мужские губы обхватывают мой сосок, доставляя резкое, болезненное наслаждение при этом. Моя грудь кажется распухшей. Он стонет от удовольствия, прикусывая зубами горошину соска. А мне кажется, что я схожу с ума. – Глеб, мы же договорились вчера,- хриплю я, пытаясь не сорваться в страстный крик.

– К черту договоренности. Настя, у меня сейчас взорвется мозг и кое-какой орган, значительно ниже. Ты же не хочешь, чтобы в твоих покоях нашли хладный труп?

– Нет, не хочу. Покажи мне искры,- теряя остатки разума, всякий стыд, и кружевные трусики, всхлипываю я. Нельзя мне наверное еще заниматься сексом. Да и черт с ними, с запретами.

Когда его язык проникает в меня, я начинаю умирать. По крайней мере мне так кажется. Он играет со мной, доводит до исступления, а потом отстраняется, Я готова умолять, чтобы мучител ьпродолжил страстный танец своего языка. Никогда не думала, что возможно такое удовольствие. Он стонет, когда я обхватываю руками его голову, путаюсь пальцами в волосах.

– Нет, - шепчу, когда он подводит меня к самой пропасти, и резко отстраняется. – Нет, продолжай, пожалуйста,- уже умоляю я. Он склоняется к моему лицу, теперь проникает языком в мой рот. Я ощущаю вкус своих соков, оставшийся на губах Глеба.

– Детка, теперь моя очередь. Покажи мне искры,- хрипит он. По моим щекам текут слезы. Я стала жуткой ревой в последнее время.

– Зачем ты меня мучаешь? – это даже не хрип. Какой — то болезненный полустон. Он врывается в меня, заполнив до боли, пальцами одной руки вцепившись в мою грудь. Сначала медленно, а потом наращивает темп, при этом массируя клитор умелыми движениями пальцев. Искры? Я их не вижу за ядерным взрывом в моей голове. Не понимаю на каком свете нахожусь. Тело выгибается до хруста в позвоночнике от невероятного удовольствия, расплывающегося по нему огненными волнами. Он кричит, но я почти ничего не слышу. Судя по тому, что я сейчас чувствую, мы кончаем одновременно.

– Это были не искры,- хриплю я, сползая на ледяной кафельный пол.

– Я никуда тебя теперь не отпущу, рыжуха. Ты только моя- он ложится рядом. Мы молчим, больше не говоря друг другу ни слова. У меня нет сил даже возразить на его слова. Сколько так лежим не знаю. Прихожу в себя, услышав посторонний шум из комнаты.

– Девка где? – слышу капризный голос. – Я же говорила. Не сводить с нее глаз.

– Она не уходила. Ольга Владимировна, я юрист, а не надзиратель. И прошу разговаривать со мной более уважительно. Мы по одну сторону баррикад, и если я открою рот...

– Твою мать,- шепчет Золотов.- Но это даже хорошо. Пора расставить все точки над «И». Одевайся, там халат в шкафчике. И не дрожи. Насть. Что с тобой?

Я не знаю, что со мной. Веселая карусель снова кружит комнату. Видимо я слишком резко вскочила на ноги. В глазах темнеет. Последнее. Что я чувствую, как меня подхватывают сильные руки, прежде чем провалиться в липкую темноту.

Глеб.

Липкий страх раздирает душу. Моя маленькая, сладкая рыжая ириска лежит на полу, и ее прозрачная кожа белее мела. И тем сильнее проступают на аккуратном носике веснушки, от которых я просто тащусь. Кто сказал, что это уродство? Убил бы на хрен.

– Сюда!- кричу я, совершенно не заботясь о своем внешнем виде. Хоть брюки успел натянуть, и то дело. Рубашка застегнута не на ту пуговицу, как у неряшливого пацана. Свитер валяется на полу, похожий на половую тряпку. Красавец, в общем. Даже ботинки успел нацепить. И сейчас ногам крайне неудобно, не ясно почему, но мне абсолютно по – барабану. – Это больница и ли чертова пустыня? Где херовы врачи? Эскулапы пьют кофе в своих кабинетах, вместо того, чтобы следить за пациентами. На хрен всех уничтожу. Нет, я ощущаю не тихую панику. Это ужас, сверхъестественный кошмар. Страх за мою рыжуху.