Чтение онлайн

– Глеб, а твой диагноз. Он стопроцентный? – вдруг спрашивает Настя, выбивая меня из седла. Черт, ударила в самое больное. Я от нее не ожидал такого. В ее глазах нет издевки. Странный интерес.

– Мой диагноз мне поставили год назад в германии. Да, я не могу иметь детей. Но это же не повод нам отказываться от удовольствия. Тем более, что на потенцию этот факт никак не влияет. Просто результат перенесенного в детстве паротита. Должно случиться чудо великое, чтобы я зачал ребенка самостоятельно. Да и ЭКО, оказывается не дает никаких гарантий. Но ведь нам же не детей с тобой делать, да, детка? Нам хорошо вдвоем.

– А если бы Ольга забеременела?

Черт, что за дурацкие вопросы? Эта мегера жрет таблетки горстями, даже зная, что мои сперматозоиды просто дохнут на подлете к ее яйцеклетке от усталости. Исключает всякую возможность, блюдя себя. Я ее не люблю. Она не любит меня – это ответ на все Настины вопросы. Зачем ей забывать голову этой чушью?

– Я бы ее выгнал к чертовой матери,- хмыкаю я. – Зачем мне баба, которая трахается за моей спиной, а потом предъявляет плод своего греха, говоря, что это я автор. Насть. Давай оставим тупые разговоры. Чихал я на Ольгу. Я хочу тебя.

– Прости,- тихо шепчет моя рыжуха. – Но нам не по пути. Глеб, я все решила.
– Я сама доберусь. нам не по пути.

– Я не люблю Ольгу, - шепчу я, но она меня не слышит, кажется.- Если ты ревнуешь...

– Вы с ней очень хорошая пара. Не обольщайся Золотов. Ревнуют тех, к кому испытывают чувства. А ты для меня просто эпизод. Пока. Увидимсячерез две недели, - ухмыляется Рыжуха и просто уходит, не оставляя мне ни одного шанса.

Настя

– Машка, это катастрофа,- всхлипнула я, облизывая ложку. В банке с вареной сгущенкой почти ничего не осталось, и я едва сдержала слезы, отметив этот факт. – Ну не должно было этого случиться, понимаешь? Какие дети мне? Соня болеет, катя поэтому не работает. Нам скоро жить не на что станет. А там двойня. Понимаешь? Две малюсенькие точки в моей матке, что я видела на узи – это же не дети еще даже. Маш, ну скажи чего нибудь. Правда же они и не поймут ничего, если я...

– Ну, для некоторых такая новость – огромное счастье. Аты не думала, что отец должен тоже принимать участие в обсуждении участи малышей? – голос Машки звучит ровно, но она в бешенстве – я знаю. Бедная Машуля, я такая дура. Она хочет ребенка, а я готова убить двоих, еще нерожденных.

– Он мне не поверит. – всхлипывая, вспоминая слова моего Вепря. Если он не верит даже невесте своей, почему должен выслушать меня? Выслушать и принять как истину. Смешно говорить мужику, уверенному в своем диагнозе – бесплодие, поставленном ему врачами, что он станет счастливым папулей аж целой двойни. Кто я такая? Случайная баба, которая сама же повесилась ему на шею.- Он же бесплоден. Я вообще не понимаю, как так вышло. Я уже ничего не понимаю, Маш. И мне страшно, тошнит и хочется плакать и в туалет.

– Раз в жизни и палка стреляет,- хмыкает моя подруга,- Но, ты же все решила уже. Ты же у нас сильная и независимая, да? Сначала принимаешь идиотское решение, создаешь трудности, потом героически их преодолеваешь. Дети не виноваты в том, что их родители идиоты. Есть средства контрацепции, позволяющие избежать неожиданностей, которыми вы пренебрегли. Настя, ты ведь потом всю жизнь не сможешь себя простить. Попробуй хотя бы поговорить с Золотовым. Ну не убьет же он тебя в конце – концов. Тем более он ребенка хочет. А сейчас есть тесты на установление отцовства.

– Мы не предохранялись. Черт, в конце – концов это обязанность мужчины. Я вообще в первый раз... Черт, не заставляй меня говорить то, что ты и так знаешь. Да, я дура. Полная тупица и беспросветная идиотина. Довольна? Он просто пошлет меня на три веселых буквы,- рот наполняется горечью. Права Машуля, я сама виновата, мне и расхлебывать. Она то имела в виду, конечно, совсем другое, но я так поняла ее слова. Беременность сделала меня чокнутой. – И вообще, я все решила.

– Что решила? Насть, не дури. Ну, пожалуйста, не делай глупостей.

Чего это? Машка плачет? Машка? Чувствую, что и по моим щекам течет горячая влага. Господи. Дети. Они же уже есть, ну и что, что пока еще в виде двух темных точек на экране монитора. Они живут, развиваются, хотят расти. Может быть станут людьми, которые перевернут этот мир. Что я решила? Какая я была дура? Мне так их жалко. Повинуясь странному порыву глажу себя по животу. Да, я все решила. Теперь точно. Раз и навсегда.

– Нам никто не нужен. Сама справлюсь,- шепчу я своим двум захватчикам-эмбрионам, но Машке кажется, что ей.

– Нужен. Насть, представляешь – маленькие носики, пальчики, младенцы пахнут молоком. Я помогу. И Катя. Соня выздоровеет обязательно. Вырастим малышей, если этот черт самодовольный откажется от участия в судьбе детей.

– Я решила, Маш. Я их оказывается уже люблю,- тихо шепчу, боясь спугнуть свою решимость и уверенность.- Только вот боюсь контрольного осмотра в клинике суррогатного материнства. Что я им скажу? Да и Золотов обо мне черте – что подумает? Маш, он же решит, что я шлюха.

– Да и черт с его решениями. Что тебе до них. Ты же сказала, что Глеб Золотов тебя не интересует. Или все же врала? Я тебя знаю, Насть. Ты втрескалась по – уши, и упрямо не желаешь этого факта признавать. С этим мы разберемся потом. А пока...- Машка вскочила из-за стола и бросилась к буфету. Я знаю, у нее там припрятана бутылка шампанского. Ну точно. Достает два бокала, потом, спохватившись, один убирает. Чего это она? Ах, точно, мне же нельзя. Мне придется привыкать к тому, что моя жизнь сделала кульбит. Но. я странно к этому готова, хотя всего пять минут назад юыла уверена, что нет. – Кстати, оне не дурак вроде. Адекватный. Хамло, конечно и павиан. Но далеко не сволочь, как мне показалось.

– Ты то откуда знаешь? – от удивления кружится голова. И хочется сала соленого и еще сгущенки, и может быть вонючего синего сыра. Твою мать. Да ничего я не втрескалась. Машка такая дура. Мне просто во именно сейчас хочется почувствовать запах дорогих сигар, и горячее дыхание на своем лице. И его руки, и услышать голос. Уж про искры вообще молчу. Блин. Да не может быть, чтоб Машка была права. Это просто гормоны, которые бушуют во мне.

– Приходил твой красавец, когда ты в больнице была. Тебя хотел. Насть, он по – моему с ума по тебе сходит. Может все же...

– А по – моему, он просто привык получать все, что душе его желается. Таких, как я у Золотова - раком до Москвы не переставить. Но живет он со своей Ольгой, а это значит, что она его судьба. Он ее любит, бережет и лелеет. Даже рожать не ее заставил, хотя это логично было. А заплатил нищей идиотке, чтобы использовать как инкубатор. Маш, я для него просто резиновый утенок – поиграть, измять и бросить. Я тебя прошу, больше никогда не упоминай его имя. Прошу. С контрольного осмотра в клинике суррогатного материнства, меня скорее всего, выгонят с позором. Глеб не поверит ни за что, что я беременна от него. Так ведь проще. Прще считать меня шлюхой, а не себя козлом. Тем более. что у него есть право так думать обо мне. Я же сама его вынудила меня трахнуть. Так что, се ля ви. Я надеюсь, что больше никогда не увижу господина Золотова. Никогда, слышишь. А детям врать буду, что их отец героический полярник, ну или летчик, там, как пойдет.