Чтение онлайн

Олег выразительно повертел пальцем у виска.

– О господи, - сокрушенно произнесла Сима, думая о том,

что от сумасшедших ей никуда не деться. Дочь психиатра.

* * *

Сима легко нашла старую, наверное, самую известную психиатрическую больницу на Загородном шоссе. В справочной ей сообщили, что Кислова

А.Н. находится в остром женском отделении. Сима много раз бывала в психиатрической больнице, где заведовала отделением ее мать, Марина Алексеевна. С детства привычная к тому, что там происходит, она не удивлялась запертым дверям, которые открывались ключами, похожими на ключи поездных проводников, не боялась больных, помогала медсестрам раздавать лекарства и даже ходила порисовать вместе с пациентами на психотерапевтических сеансах. Поэтому она легко сориентировалась, позвонила у запертой двери. Ей открыла пожилая санитарка.

– Мне хотелось бы увидеть лечащего врача больной Кисловой, - сказала Сима.

– Приемные часы...
– начала было бдительная санитарка.

– Я следователь, расследую уголовное дело,

строго сказала Сима.

– Проходите, - санитарка распахнула дверь,

я вас отведу в ординаторскую. А лечащий врач Владимир Эмильевич. Эх,

одно слово, что доктор!
– сокрушенно сказала пожилая женщина.

– А что, плохой?
– насторожилась подозрительная Сима.

– Почему плохой? Хороший! Только... Молоко на губах не обсохло,

куда ж в людскую душу лезть, рази поймет там чего? Только и знают,

что мудреные слова говорить.
– Санитарка критически окинула

взглядом Симу.
– Вот и ты туда же, уголовное дело расследовать.

Сима хотела обидеться, но передумала.

– Ну надо же с чего-то начинать, - заметила она.

– И то правда, - вздохнула санитарка, открывая

дверь ординаторской.

Наверное, все ординаторские старых больниц похожи друг на друга, как две капли воды. Высокие облупленные потолки, старые столы, заваленные анализами и историями болезней, кружки остывающего чая, свистящий чайник в углу. Там же, в углу, на низком столике чей-то несъеденный бутерброд, нож с деревянной ручкой. Сима знала, что перед тем, как привести сюда больного, нож обязательно уберут. Психиатры делают это автоматически. За компьютером сидел молодой черноволосый парень, который повернулся, когда она вошла.

– Вы к кому?
– с интересом спросил он, рассматривая впечатляюще длинные Симины ноги, затянутые в джинсы, между прочим, новые и довольно дорогие. Он встал и непроизвольно выпрямился, чтобы не казаться ниже Симы. Ну еще бы, кавказец, а это, несомненно, был кавказец, и ниже девушки! Симе показалось, что он даже привстал на цыпочки. Она поняла, почему санитарка так критично о нем отзывалась: он был очень, очень молод, от силы года 23, меньше никак быть не могло, потому что он все-таки закончил институт. У него были быстрые черные глаза, мягкая улыбка и порывистые движения.

– Если вы Владимир Эмильевич, то к вам, - сказала Сима.

– Это я, - радостно произнес он, с изумлением

глядя на нее бархатными глазами. Наверное, он не был так уж изумлен и так уж радостен, просто все его эмоции были преувеличенны.

– Я следователь, меня интересует ваша пациентка Анна Кислова, - строго сказала Сима.

– Да?
– распахнул он и без того огромные глаза.

А что она натворила?

– Ничего, - сухо сказала Сима.
– Она

интересует нас как свидетель.

В ординаторскую вошла девушка, затянутая в белый халатик и носящая его так, словно это было платье для коктейлей.

– Володя-джан, ты принес мне булочку из буфета?
– капризно спросила она с порога и только потом заметила Симу.

Они обменялись многозначительными взглядами, затем девушка демонстративно села за стол и принялась что-то писать. Боже мой, где они взяли этих детей?! По собственническому поведению юной психиатрессы

Сима поняла, что здешних врачей интересует не только наука.

Владимир Эмильевич взял Симу под локоток и под ревнивые взгляды девушки вывел ее за дверь.

– Вы курите?
– доверительно спросил он ее.

Сима кивнула. Доктор указал ей на псевдокожаный диван и галантно поднес зажигалку.

– Здесь гораздо удобнее и никто не помешает. Итак, я вас слушаю.
– В его интонации прозвучал намек на интимность.

– Владимир Эмильевич, что с Анной, какой у нее диагноз?

– Интоксикационный психоз в связи с употреблением ЛСД. Вы понимаете

меня?

– Вполне. И каковы симптомы?

Доктор с уважением посмотрел на Симу. Ведь птичий язык профессионалов не всегда понятен даже врачам другого профиля.

– После употребления ЛСД у нее развилось острое психотическое

состояние с преобладанием галлюцинаций, иллюзий, дереализационно-деперсонализационных

расстройств, нарушение схемы тела при полном отсутствии критической

оценки своего состояния. Ее нашла мать и сразу же вызвала "Скорую".

Если вы в курсе, психозы, вызванные приемом ЛСД, часто носят эндогенную окраску.

Сима поморщилась, но вспомнила, что Марина Алексеевна

говорит так, когда симптомы заболевания напоминают шизофрению.

– Но это не приступ шизофрении?
– проявила она

эрудицию.

Владимир Эмильевич преувеличенно восхитился:

– О! Вы так глубоко ориентируетесь! Откуда такие

знания?

– Мама психиатр, - коротко ответила Сима.

– Какое совпадение!

Сима никакого совпадения тут не увидела.

– И все же?

– Понимаете, пока рано говорить, катамнез покажет...

Употребление ЛСД может провоцировать развитие шизофрении, а после прекращения употребления наркотика могут возникать острые психотические состояния, так называемые флэш-бэк, и дифференцировать их с шизофреническими психозами бывает весьма затруднительно.
– Несмотря на сильный армянский акцент, доктор говорил гладко и толково, и Сима подумала, что зря санитарка ругала его за молодость.

Как известно, этот недостаток со временем проходит сам.

– Каково сейчас ее состояние? Можно с ней побеседовать?
– спросила Сима.

– Галлюцинаторно-параноидный синдром на фоне депрессивного аффекта. Продуктивному контакту практически недоступна. Погружена в свои переживания.

Сима понимающе покивала головой.

– Испытывает страх, тревогу, считает, что ее душа застряла в

других мирах и разлетелась на осколки, а тело осталось здесь. Упоминает

какого-то мужчину, который преследует ее, чей голос она слышит. Впрочем, - согласился Владимир Эмильевич, - попробуйте.

* * *

Перед ней сидела девушка с фарфоровой кожей и длинными, собранными в хвост светлыми волосами. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не выражение страдания на ее лице, если бы не остановившийся, устремленный за Симино плечо взгляд.