Чтение онлайн

***

Сергей Петрович, грузный мужчина с седыми висками, долго рассматривал фотографию.

– Да, помню этого паренька. Андрей, кажется. Толковый был инженер, перспективный. Детдомовский, но башковитый очень.

Я вздрогнула.

– Детдомовский? Вы уверены?

– Конечно. Он не скрывал этого особо. Рассказывал, как в Новосибирске получил квартиру от государства после выпуска из детдома. Как невесту нашел, женятся- он к себе туда заберёт её.

Это не совпадало с тем, что знала мама. Андрей говорил ей, что живёт с родителями.

– А вы не знаете, что с ним стало потом?

– Нет, практика закончилась, он, вроде как, обратно после уехал. Больше я о нём не слышал.

***

Детдомовский. Это слово открывало новое направление поисков. Дома я сразу же засела за компьютер и начала изучать, какие детские дома были в Новосибирске в то время, когда мой отец мог там воспитываться.

Список оказался не таким большим. Я написала во все пять учреждений, объяснив ситуацию. Четыре ответили отказом - политика конфиденциальности. Но из пятого, детского дома №3, пришёл неожиданный ответ- сперва скупое сообщение как под копирку о личных данных и остальном, а затем мне позвонила сотрудница детского дома. Выслушав меня, она предложила...приехать к ним. Только так, хоть немного убедившись, что я - это я, они могли бы негласно мне помочь.

Я рассказала об этом маме. Та только развела руками- денег на дорогу уж точно нет. Но, спустя несколько дней, она вошла в мою комнату, хмурая и собранная как никогда. В её глазах горел огонь:

– Я еду с тобой, - твёрдо сказала она.- Но к Новому году подарков не жди. Финансы поют романсы.- шутливо похлопала себя по карманам штанов, но глаза её оставались серьёзными. Видно было, что и ей не терпится наконец узнать правду.

Всхлипнув, я бросилась маме на шею, заверяя, что она и так делает мне самый лучший подарок на свете.

***

В Новосибирске было прохладно. Детский дом №3 располагался в старом здании из красного кирпича. Нас встретила пожилая женщина с добрыми глазами.

– Я Валентина Сергеевна, работаю здесь почти сорок лет. Помню всех своих детей, -она улыбнулась.
– Андрея Фролова тоже помню. Славный был мальчик, только гордый очень. Стеснялся своего детдомовского прошлого перед посторонними. Да он и в детдоме, как в школу ходил, приврать любил.

– Он говорил, что у него есть родители, - тихо сказала мама.

– Вы знаете, многие наши дети так делают, - кивнула Валентина Сергеевна. Она ласково взглянула на маму.
– Особенно когда влюбляются. Боятся, что их не так поймут.

– А что с ним случилось потом?- не выдержала я - После выпуска?

– Он получил квартиру, учился в политехе. Приходил к нам иногда, помогал с ремонтом. А потом перестал. Я думала, может, переехал.

– А есть кто-то из его выпуска, с кем он дружил?

– Был один мальчик, Дима Краснов. Они были не разлей вода. Но Дима... у него сложная судьба, с алкоголем проблемы.

Валентина Сергеевна неохотно дала нам адрес, постоянно приговаривая, чтобы, если что, не говорили о её роли в этом. Впрочем, мы и не собирались. Отдав ей большую коробку конфет и пакет с вкусностями для детей, мы поспешили поехать дальше, за правдой.

***

Дмитрий Краснов жил в обшарпанной хрущёвке на окраине города. Нам открыла девушка примерно моего возраста. Она с подозрением окинула нас долгим взглядом. После спросила, не здороваясь:

– Вы к кому?

– Здравствуйте. Мы к Дмитрию Краснову, по поводу Андрея Фролова, - сказала мама.- Видите ли...Я- мать его дочери. А это- кивнула она на меня- Его дочь и есть. Мы хотели бы найти Андрея.

Девушка нахмурилась, потом вздохнула.

– Я Алина, его дочь. Проходите, конечно. Только он сейчас... не в лучшем состоянии.

В квартире было чисто, но бедно. На диване сидел изможденный мужчина, который казался намного старше своих лет.

– Папа, к тебе пришли. Спрашивают про дядю Андрея.

Дмитрий поднял мутный взгляд.

– Андрюху? Кто про него спрашивает?

– Я его дочь, - твёрдо произнесла я.
– А это моя мама. Мы ищем его.

Мужчина покачал головой, его глаза вдруг прояснились. Он вздохнул.

– Поздно вы его ищете. Очень поздно.

У меня перехватило дыхание.

– Что вы имеете в виду?

– А то, что Андрюху убили, - прямо сказал Дмитрий.
– В 2007-м. Из-за квартиры.

Мама тихо охнула и опустилась на стул.

– Расскажите, пожалуйста, - попросила я, чувствуя, как дрожат руки. Это ведь....год моего рождения.

– Он хотел продать квартиру и переехать к вам, — Дмитрий в упор смотрел на маму .
– Говорил: "Димка, там моя любовь, там моя семья будет. Там новую куплю, ребенка родим. ". Только по закону он не имел права продавать- детдомовское жильё пять лет нельзя отчуждать. Связался с какими-то мутными риелторами, они обещали "решить вопрос". А потом... его нашли в лесополосе за городом. Я опознать не смог, не допустили меня. Какие -то мутные дела с милицией тоже местной. В деле он проходил как неизвестный. Ну и так, никто ж за него не подал заяву на розыск. Детдомовские мы, кому нужны-то?

– Почему вы не заявили о пропаже?
– спросила мама дрожащим голосом.

– Заявлял. Но сперва принимать не хотели- не родственник, а как ругаться да жаловаться стал- приняли. А толку-то? Не делали ничего всё равно. Говорю ж- кому какое дело до детдомовского? "Уехал наверное", - передразнил он кого-то.
– А когда нашли тело, следователь сказал, что особых примет нет, документов нет, опознать невозможно. И все, дело закрыли. Может, работать не хотели, а, может, сами в доле были. Что теперь уж ...- он развел руками.

– У вас есть доказательства? Что-то, что может помочь нам доказать, что это был он?
– спросила я .

Дмитрий встал, пошатываясь, и достал из шкафа старый конверт.

– Вот, фотографии наши с выпуска. И вырезка из газеты про неопознанное тело. Я знал, что это он. Да и любой дурак поймет, видно же, шрам вон его, да родинка вот тут.- ногтем с грязноватой каемкой ткнул он в фото.

***

Следующие две недели превратились для меня и мамы в бесконечный марафон по кабинетам. Мы даже добились эксгумации, ДНК-теста и даже перспективы повторного расследования. Мама опознала Андрея по особой примете - шраму на запястье, которого почему-то не было в первоначальном протоколе осмотра.

Конечно, дело об убийстве никто не стал открывать заново- сослались на сроки давности, хоть следователь, молодой мужчина с добрыми глазами, предложил пробить новое открытие дела " по вновь открывшимся обстоятельствам". Но я решила, что папа заслуживает покоя. Хорошо, что мы можем его похоронить по-человечески, под своим именем, как любимого отца, любимого мужчину. И, главное, знать теперь, что он никого не бросал. Что любил нас, спешил к нам. Да и разве кого-то смогут найти спустя столько времени, без единой зацепки?