Чтение онлайн

Тут она прервалась и надолго замолчала. Я не стала торопить ее, понимая, насколько сложная эта тема. Мне самой казалось, что сердце замерло.

Собственно, только сейчас я поняла, насколько сильным человеком был Адам. Я восхищалась в нем тем, что после трагедий он все еще мог нормально жить. Что он не заперся в четырех стенах, спрятавшись от мира. Он продолжал вести светскую жизнь, стремился к выживанию рода, вел дела. Он не сдался.

— Наконец — то ее отправили в монастырь, где она приняла имя Мари Дирес. — продолжала Анна, теперь уже шепотом. — Его Сиятельству не позволяли с ней встречаться. С тех пор мы не знаем, что с ней. Может быть, она умерла.

Последние слова задели меня. Я понимала, что я даже не была знакома с этой девушкой, и все же жалела ее. Я представила себе красивую молодую женщину, у которой отняли молодость.

Мистер Митч однажды сказал, что не стоит жалеть мертвых — надо жалеть живых. Мысли мои быстро метнулись от Клары к ее брату Адаму, который, потеряв всех близких ему людей, остался один. Человек, которому никогда не суждено было стать наследником, теперь был герцогом, и на его плечи легло огромное бремя ответственности, которую он не должен был нести.

— Я не знала, что герцог потерял так много. — прошептала я, и Анна повернулась ко мне.

— Он отчаивался после каждой потери. — призналась горничная. — Но, кажется, смирился с этим. Ближе всего ему было Клара.

Мы вошли в галерею. Это была длинная комната, на стенах висели огромные портреты, под ними стояли витрины, видимо, содержащие семейные реликвии.

— Это портреты Илойза и Мариты, родителей матери Его Сиятельства. — заговорила Анна, подходя к окруженным золотом картинам. — Его Светлость рисовал по эскизам, которые нашел в вещах своей покойной матери, но все, кто их знал, говорили, что сходство удивительное. Посмотрите, как великолепно эти портреты передают живописное мастерство Его Сиятельства. — добавила с легкой улыбкой горничная.

Обе картины были великолепны, удивительно реалистичны.

— Здесь портреты родителей отца Его Сиятельства. — снова сказала Анна, двигаясь к следующим картинам. — Франциска и Аделаиды. Тут портрет отца Его Сиятельства…

Остальные слова Анны куда — то пропали, когда я встала перед очередным портретом. Мне казалось, что я стою не перед отцом Адама, а перед Адамом собственной персоной. Те же волосы, те же глаза… Даже тот нос с горбинкой и красивые губы.

— Мисс? — обратила на себя внимание Анна. — Вам нужно больше времени? Слишком быстро?

— Нет, нет. — я покачала головой. — Просчто я не могла не заметить, насколько похож Адам на отца.

Анна слегка улыбнулась.

— Все это говорят. Правда, похож? У меня сложилось впечатление, что Его Светлость преднамеренно омолодил своего отца, чтобы сделать их идентичными. Но посмотрите сюда, на мать Его Сиятельства. Именно от нее он унаследовал глаза.

Мать Адама оказалась прелестной леди с круглым лицом и темными, немного мрачными глазами, обрамленными веером черных ресниц. Это казалось необычным, учитывая, что волосы у нее были светлые. У предыдущей герцогини был бледный цвет лица, так похожий на цвет лица ее сына.

Затем горничная показала два портрета, несколько меньше, чем предыдущие.

На первом был молодой человек похожий на Адама. Асий был гораздо красивее герцога. У него было подтянутое, но не угловатое лицо, небольшой аккуратный нос, видимо, унаследованный от матери, и безмятежный, обаятельный взгляд. Его волосы были светлее волос Адама, это все придавало ему вид сказочного принца.

На следующем портрете была настолько красивая девушка, что даже красота Хайди Митч казалась мне ничем. Это была девушка со светлыми волосами, прекрасными серыми глазами и милой улыбкой, похожей на улыбку Асия. У нее не было ничего общего с Адамом. Как жаль, что такую красивую девушку что-то напугало до такой степени, что ее отправили в монастырь. Что же с ней произошло?

— Мы можем двигаться дальше? — неуверенно спросила Анна.

— Еще минуту. — попросила я, все еще глядя на Клару.

Через некоторое время я повернулась к Анне, чтобы двигаться дальше.

— Лиана. — послышался вдруг чей-то голос, доносившийся из-за двери.

Я могла бы поклясться, что сердце на мгновение остановилось. Поджав губы, я медленно повернулась к входу.

Там стоял Адам, в костюме для верховой езды, запыхавшийся и державшийся за бедро. На его лице читалась боль, но он старался улыбнуться. Однако, кроме страдания, его лицо выдавало еще что — что… Облегчение? Или, может быть, наоборот, беспокойство?

— Я должен был сказать тебе, Анна, чтобы ты сегодня не выпускала Лиану из комнаты. — сказал он. — Не думал, что вы решитесь в мое отсутствие совершить экскурсию по замку.

Краем глаза я посмотрела на Анну, которая слегка покраснела и поклонилась, видимо, извиняясь. Однако я, почувствовав, что Адам находится в шаге от наказания горничной, испугалась.

— Это моя вина. — тут же вмешалась я, чем удивила Адама. — Я попросила Анну привести меня сюда.

По лицу дракона пробежала странная тень.

— С чего бы это? — спросил он холодным тоном.

Видимо, воспоминания о предыдущем вечере продолжали мучать, затаившись в его сердце.

— Я хотела увидеть картины, которые вы нарисовали. — с поразительной откровенностью произнесла я. — Я слышала, у вас огромный талант.

— Но, всевышний, почему семейная галерея, если на первом этаже расположены гораздо более приятные картины? — рявкнул вдруг Адам и лицо его покрылось чешуйками, но затем они быстро исчезли.

Глаза мои расширились от удивления, но через мгновение я поняла, что тон голоса герцога не имеет ничего общего с его возмущением. При взгляде на его лицо можно было увидеть затаенную в темных глазах боль. Дракон, который в большинстве ситуаций старался быть сдержанным, сейчас напрочь потерял спокойствие.

— Эти картины очень красивы. — прошептала я, медленно подходя к Адаму. Мужчина не оттолкнул и не отодвинулся. — Жаль только, что здесь нет еще одной картины.

— Какой, если можно знать?

— Вашего портрета.

Герцог слегка дрогнул, и я испытала труднообъяснимое желание нежно погладить мужчину по щеке, словно это могло его успокоить. Только я потянулась к нему, Адам сделал шаг назад.

— Я не думаю, что он здесь нужен. После моей смерти кто — то его наверняка нарисует и здесь повесит, для традиции. — саркастически произнес Адам, после чего отвернулся, но не ушел.

Он смотрел на картины.

— Жаль, что его здесь нет сейчас. — спокойно ответила я, набирая воздух в легкие, чтобы успокоиться.

Я колебалась лишь на мгновение, затем осторожно взяла руку герцога. Мужчина, удивился, но руку не выдернул. — Адель могла бы нарисовать его.

— Я бы предпочел, чтобы она этого не делала. — ответил герцог.

— Тогда нам придется нанять другого художника.

Адам стиснул зубы.

— Я устал. — тихо сказал он. — Пойдем, сыграешь мне что-нибудь на рояле.