Чтение онлайн

– Хватит молчать, - обратилась я, - Мужчины! Котика не вернешь, но он не должен уйти без имени и неоплаканным. Мы плачем с вами в душе, и я утираю их и на лице. Теперь выберем нашему малышу имя. Ваши предложения?

– Ничипор, - выдал «злыдень».

– Хорошее имя, - не стала возражать, - но очень взрослое, а он навсегда останется котенком.

– Барсик, - уныло подал голос Семен.

– Нравится, однако, не отражает его мужества. Наш котик погиб мученически. Тогда и мой вариант – Силыч. Маленький, но сильный кот.

Они согласились.

Мы приехали к старому парку на окраине города. Я вышла, чтобы осмотреться. Программа благоустройства до него еще не добралась, и в глаза бросились разбитые бордюры, дорожки, нуждающиеся в ремонте и деревья с табличками «осторожно!». Видимо, их собирались спиливать. Людей было немного, в основном, пенсионеры, облюбовавшие старые облезлые лавки в тенёчке, и проходившие к остановке за парком подростки.

Я выпустила нечисть и кота, взяла коробку и лопатку из багажника, и такой немногочисленной, но скорбящей процессией мы направились вглубь парка. Как только мы скрылись от чужих, и возможно, любопытных глаз, я поставила коробку и стала копать ямку под нее. Место нам понравилось – под старой липой, вдалеке от дорожек и лавок, в теньке. Надеюсь, Силычу бы понравилось.

Семен горестно вздыхал, Егор вытирал слезы. В парке пели птицы и трепетали листья от легкого ветерка.

Я отряхнула руки от попавшей на них пыли и встала.

– Прощай, Силыч. Прости меня за то, что я стала невольной виновницей твоей смерти. Да настигнет кара твоих мучителей и пусть тебе будет легко и светло там, куда ты направился. Мы полюбили тебя, хоть не были знакомы.

Под сопенье моих друзей и свои слезы я закопала коробку. Постояв немного, мы пошли к машине.

– Ты мог убежать, - заметила я Егору, - и я даже не стала бы тебя останавливать.

– Ты сделала мне «привязку». Я не могу уйти от ведьмы.

– Да ладно тебе, можешь уходить. Как «привязала, так и «отвязала». Могу подвезти тебя к старому жилищу, где ты жил раньше, пока тебя не похитили.

– Я останусь с тобой, - проворчал Егор, - не пойду пока.

– Почему? – удивилась я.
– Если ты считаешь себя обязанным из-за рубахи и штанов, то зря. Это смешно, ей Богу.

– Ты спросила мое имя. Как у равного тебе существа. Я «злыдень», от этого никуда не деться. Но для тебя я Егор. И для кота твоего тоже. Даже маленькому котенку ты подарила имя.

Я припарковалась, потому что слезы ослепили меня после слов Егора. А потом включила сигнализацию, села к Семену и позвала к себе нечисть, чтобы обнять их обоих.

– Я помогу найти тебе врага, - сказал Егор, - Я видел его и помню его запах.

Наш «злыдень» не смог остаться безучастным, ну а я была полна решимости использовать цветок папоротника, и среди запланированных мной мероприятий я обозначила: первое - разговор с теткой, и второе - выяснить, каким образом во всей кутерьме под названием «выдворить Дарью из города» замешана ведьма из Общины – Терновская.

От автора: мы с Вами вступаем в интересный этап – Дарья раскрывает все тайны))) Папоротник и «бедовость» ей в помощь!

Мы появились в гостинице мрачные, утомленные, и как оказалось, печально известные. На нас косились администратор, охранник, гости и персонал гостиницы. Как ни странно, я не встретила Караваева. Хотя я даже представляла, как он мне скажет:

– Опять неприятности? Ну, хоть в Общину на этот раз не вызовут? Нет?

Удивительно и то, что Александр, зная номер, в котором я поселилась, ни разу не нагрянул ко мне. Нет, я не ждала его конечно. Но в первую же нашу встречу в инквизиции он навязывал мне свидание и затащил к себе в машину. Я могу поклясться, что была ему интересна как женщина.

К себе в номер я прошла, включив программу «игнорирование». Не хватало нам дать повод что-то спросить, уточнить или, хуже того, посочувствовать.

Едва мы привели себя в порядок и поели, я напомнила, что ночью была в лесу. Вспомнив о волшебной ночи, достала из платка цветок папоротника и показала Егору и коту.

Он бился в моей руке как живой огонек, раскрывая и закрывая свои лепестки, согревал мою руку и изумлял своей красотой. Мне казалось, что я держу в ладони чье-то живое сердце.

– С первого раза нашла! – восхитился «злыдень».

– Да, но пришлось повоевать с русалками и отвадить лесную нечисть. Однако открою тайну, у меня была протекция от Лешего. Да и потом, легенда гласит, что тот, кто ищет впервые и чист помыслами, найдет цветок папоротника и откроет все тайны. Я и нашла.

– Где хранить будем? – деловито поинтересовался кот.

Я достала берестяную шкатулку и поместила драгоценный цветок вместе с платочком.

– У нас неделя, хозяйка, чтобы узнать, кто тебя из города выживает и всякое лихо наводит. Как только он исчезнет, тайна закроется от тебя.

– Меня гонят из города, потому что опасаются, что я узнаю то, что мне пока не известно, но является важным. Само собой, все ниточки тянутся к событиям тринадцатилетней давности, и связаны с моей мачехой. Тьфу на нее!

Телефон показывал 20%, но поставить его на зарядку сразу не удалось. Дольский звонил мне и чуть оглушил, когда я приняла вызов:

– Мне сказали, что к тебе приезжали полиция и инквизиция. Почему ты не сообщила мне? Я ни сном, ни духом, а ты даже не написала сообщение. Куда ты уходила вместе с котом?

– Слишком много вопросов, Дольский! Тебе же доложили, что под моей дверью убили котенка? Так вот, кто-то решил меня испугать, и пострадало невинное существо. Сейчас я жива, здорова и желаю немного вздремнуть после бессонной ночи и тяжелых утренних происшествий. Угомонись и оставь меня в покое, хотя бы до вечера.

– Уезжай из этой чертовой гостиницы, будешь у меня жить!

Ага, а еще я приведу тебе свой выводок – ведьминого кота и «злыдня». Еле-еле отбилась от него, пообещав принять его в восемь вечера.

Заснуть днем – та еще проблема, пришлось нагнать сон самой, наколдовав Дрему-туман. Я вдохнула его и постепенно вошла в царство снов.

Мне снился Дольский, молчаливый и необычно суровый, глядящий куда-то вдаль. Он резко срывался с места и бежал к сидевшему на пшеничном поле Александру, которому тут же наносил удар в челюсть. К ним подбегала Лена и начинала бить по спине Дольского. А потом я видела во сне отца. Он был старым ссутуленным стариком, плачущим над могилой мамы и держал в руках цветок папоротника. Я не принимала никакого участия, передо мной будто разыгрывался спектакль, а я была зрителем. В моих руках лежал зеленый изумрудного цвета кулон, и я не хотела с ним расставаться.