Чтение онлайн

О чем я только думаю? Мы знакомы без году неделя – а я туда же! Тьфу!

– Я повезу тебя в травмпункт! – заявил Дольский.

Раскомандовался! Но мне было несказанно приятно. Когда мужчина ведет себя авторитарно в интересах женщины – это так…трогательно. Бородатый сердитый мужик насупил брови и пытался меня «приструнить». Зайка мой. Но в данный момент он уверен, что выглядит сурово и пещерно как настоящий мужик. Зайка – мне со стороны виднее.

– И, вообще, что рядом с тобой ошивается Караваев?

Ага, мой невидимый охранник, все-таки доложил.

– Мы с ним знакомы, и даже с его братом. Они на меня жалобу в Общину написали. – делюсь я событиями недавнего времени.

Дольский засопел в бороду: «И почему я не удивлен?»

По моей просьбе мы поехали к Старшей ведьме, где я хотела получить совет и отказаться от ее более чем странного предложения войти в Общину ведьм. Нужно было сделать это корректно и мягко, не хочу старушку обижать.

И снова здравствуйте! Старшая ведьма стояла на крылечке и пыхала из трубки. По-моему, обалдел даже Дольский. Худенькая, маленькая старушка без намека на седину с безупречными яркими ногтями держала трубку и выдувала в воздух колечки. Довершал образ черный брючный костюм и лоферы на большой подошве.

– Ей лет сто? – поинтересовался Дольский, как только пришел в себя.

– Да уж прям! – обиделась я, - Ольге Никифоровне девяносто пять лет. Выглядит она роскошно.

– Не поспоришь. Она и меня переживет. Я, надеюсь, что в ее возрасте ты будешь выглядеть не так… вызывающе. Елки-палки, прямо Сталин в юбке. Бр-р-р. Я предпочитаю мягкость и женственность. Даже в девяносто пять лет.

Показав ему язык, я направилась к уважаемой Старшей ведьме.

– А-а-а, ведьмица! – закряхтела она, - Ну-ну, молодец, что пришла. Я уж думала, что по телефону мне скажешь: «Нет, старая кошелка, крутитесь в своей Общине без меня». А ты решила глаза в глаза правду сказать. Так ведь?

Она повела меня в свой кабинет и снова, не слушая мои вялые «отнекивания», поставила чайник. Она поставила передо мной чашку с красным цветком и золотой сердцевиной. Я могла ей помочь, но было очевидно, что накрыть пред гостьей – не такой уж и дорогой и почетной – для нее в радость.

– Давай, - сказала она, подливая кипяток к заварке, - жги, как говорит молодежь.

– Да вы уже все знаете. Я, правда, не могу войти в Общину. Ваша протекция для меня много значит. Но… я не готова.

– И никогда не будешь готова – вот в чем штука! Ответственности не хочешь, да и порхаешь еще по жизни как бабочка, а возраст-то скоро поджимать начнет.

– Так и есть, Ольга Никифоровна. И порхаю, и ответственности боюсь. Все так. Да и сейчас не вовремя говорить об этом. Все как-то…

Ее морщинистая и красивая рука с толстым золотым кольцом, модным в молодости моих бабушек, накрыла мою руку.

– Детка, я все понимаю. Мало ли что я хочу? Я на своем месте, ты – на своем. Каждый одну и ту же ситуацию видит по-разному. Думаю, что у тебя все еще впереди. И по моим мыслям, детка, Община не здешняя, а другая, к примеру, Лесовская, без тебя не обойдется. Как думаешь?

Я улыбнулась. Она придвинула мне чашку с сухофруктами, сказала, что через месяц уходит на пенсию и уезжает на дачу «на постоянку», будет сидеть с внуками, разобьет цветник и станет попыхивать трубкой в беседке.

– Я за вас рада. Хорошо, когда складывается по душе.

Мы замолчали, в тишине раздался звук ложки, помешивающей сахар в чашке. Я вздохнула.

– Мне нужна ваша помощь, Ольга Никифоровна. Помните, на Купальскую ночь я в лес ходила?

– С кавалером своим? – подмигнула она, - видела его. Он не турецких кровей будет? Черный весь такой, с бородкой. Еще уедешь с ним в Стамбул.

– Нет, он почти Донской. Дмитрий. Дима. Он и сейчас в машине меня дожидается. Но дело в другом. Мы с Димой нашли в лесу цветок папоротника. С первого раза – невероятная удача! С приключениями, конечно, отбились от вредных русалок, даже не заблудились ни разу. Он у меня в берестяной шкатулке хранится, живой, бьется как сердце. До сих пор горит как в первый день в лесу, и самое время мне обряд на открытие замков сделать, а я не помню. Да и не могу я найти его, записи школьные достала, книжки по магии – не нашла ничего.

– Конечно, не нашла, - с изумлением ответила Старшая ведьма, - оно из уста в уста передается. Странно, что ты этого не знаешь. Испокон веку так – не записывают его, потому что выгорает оно на бумаге. Вот так да! Прямо здесь матчасть учим, дорогая Дарья Сергеевна. А я ее еще в Общину хочу рекомендовать.

почувствовав, как горят мои уши, вновь испытала стыд как школьница или студентка. Умеет Старшая ведьма стыда нагнать. Однако я не стала сворачивать разговор в собственную обнаруженную безграмотность.

– Вы поможете мне? – поставила я вопрос прямо, - Я хочу обряд провести и закончить свои дела в Старограде.

Я достала шкатулку с драгоценным цветком. Он распахнул нам свои лепестки и сверкал, как блестит на солнце драгоценный камень. Он как живой огонек трепетал перед нами, и у меня сердце сжалось, когда я поняла, что скоро он сгорит, как только все постыдные тайны моей семьи откроются передо мной.

– Говоришь, легко он тебе достался?

– Без особых трудностей, если честно.

Разбитных русалок я в расчет не брала. Я ежедневно с кем-нибудь в спор вступаю, это всего лишь бытовые или рабочие моменты.

– Значит, тебе нужнее было, чем остальным.

Старшая ведьма опустила жалюзи на окнах и закрыла кабинет на ключ. Она вытащила цветок из шкатулки и вложила в мою ладонь.

– Сейчас я произнесу слова, которые тебе нужно повторить трижды, а потом – вложить цветок в шкатулку. Ты в течение трех дней узнаешь то, что скрыто от тебя под замком, то есть откроется какая-то важная для тебя тайна.

Трижды повторила я заклинание:

– Через огонь и воду, через землю и небо, воздух и свет пройду, у всех стихий попрошу: пусть откроется и не скроется никакая тайна от меня. Как горит цветок папоротника, так сгорят завесы над моей головой.

Цветок приподнялся в воздухе и упал пухом в мою руку. Я снова закрыла его в шкатулке. Старшая ведьма велела мне открыть его через три дня.

– Ты увидишь, что цветок погас и засох – значит, все тебе стало известно. Сожги его после этого и пепел в лес верни, откуда цветок забирала.