Чтение онлайн

– Наоми? Ты спишь?

Девочка тряхнула головой.

– Дальше по дороге есть какие-то строения, – сказала ее мать. – Я думаю, нам нужно их обследовать – может быть, там найдется еда. И теплые кровати, в которых можно спать.

Никакого движения или ответа.

– Мы не можем бесконечно оставаться здесь, мечтая о том, как все изменится, – добавила Ди.

– Я знаю, мама. Знаю, – простонала ее дочь. – Пожалуйста, дай мне еще полчаса, ладно?

– Хорошо. Но после этого мы уйдем.

Когда они стали подниматься по мокрому шоссе к перевалу, тени заметно удлинились.

Коттедж был разгромлен.

Как и находившийся рядом ресторан.

В холодильнике ресторана остались лишь сгнившие овощи и фрукты да испортившиеся заправки – хотя на мгновение Ди подумала, что их можно съесть.

Ей пришлось разбить стекло, чтобы попасть в один из крошечных домиков, стоявших чуть в стороне, и она вместе с детьми забралась через окно внутрь. Там было так же холодно, как и снаружи, но возле стены стояла двухъярусная кровать. Дети сразу забрались туда, а Ди отперла дверь изнутри и вышла из домика. Она направилась к перевалу и остановилась на вершине. В тридцати пяти милях от них вздымался Гранд-Тетон, озаренный лучами солнца, а соседние горные вершины казались розовыми. Снег и скалы стали похожи по цвету на кожуру персика.

Ди смотрела на заходящее солнце и думала о том, что, возможно, там, где находится ее муж, уже наступила ночь.

Она закрыла глаза и заговорила вслух:

– Джек, ты меня слышишь? Где бы ни был, что бы с тобой ни происходило, знай, что я тебя люблю. И я с тобой. Всегда.

Ди никогда не произносила слов с таким отчаянием, никогда не была настолько близка к молитве. Она надеялась, что ярость, которая кипела в ней, донесет до супруга ее слова на какой-то тайной частоте.

Затем женщина вернулась к детям – к тому времени в небе уже горели звезды, а под ногами скрипел снег. Какая-то часть ее сознания верила, что она увидит Джека, когда вернется в домик, а ее кожа еще хранила воспоминания о близости с ним.

В полнейшей темноте Ди слышала, как глубоко дышат Наоми и Коул. Она сняла разваливающиеся туфли и заняла нижнюю кровать – матрас с простыней, но без одеяла. Ди надеялась, что ее детям приснится сон, не имеющий отношения к реальной жизни.

Утром у Наоми едва хватило сил, чтобы встать с кровати – Ди пришлось потратить на это не меньше стараний, чем два месяца назад, когда дочери предстояло пойти в школу в первый день после каникул.

Они вышли из домика, проспав почти все утро. На улице заметно потеплело, солнце поднялось высоко в небо, и снег остался только в лесу – там, где лежала тень. Путники поели его, сколько смогли.

Асфальт высох, и они стали спускаться с перевала. У миссис Колклу кружилась голова, и она чувствовала слабость – такое бывало с ней после того, как она сдавала кровь. Ели и небо стали не такими яркими, вокруг преобладали мягкие тона, а шум леса и звук шагов по шоссе стали какими-то приглушенными.

«Может быть, мы умираем?» – подумала Ди.

К полудню Наоми вдруг села на обочине, наклонившись над желтой меч-травой, и Ди опустилась на землю рядом с ней.

– Мы остановимся? – спросил Коул.

– Да, на минутку, – ответила его мать.

Мальчик подошел к коричневому знаку, продырявленному крупной дробью, который предупреждал: «ЗДЕСЬ ВОДЯТСЯ МЕДВЕДИ ГРИЗЛИ».

– Думаю, отдых – это правильная идея, – сказала миссис Колклу.

– Я не отдыхаю, – тихо прошептала девочка.

– Тогда что ты делаешь?

– Я так устала и хочу есть… и папа, наверное, уже умер… Я думаю, нам тоже лучше умереть.

– Не говори так.

Наоми медленно повернулась и посмотрела на мать.

– А ты разве не хочешь? Если честно?

– Мы должны идти дальше, Наоми.

– Зачем? Мы ничего не должны. Мы можем остаться на этом месте и умирать медленно, или ты можешь покончить с нашими страданиями сразу.

Взгляд девочки обратился к «глоку» за поясом Ди.

Слова дочери поразили женщину не меньше, чем саму Наоми удивила пощечина, которую отвесила ей мать.

– Что за дерьмо! Тебе немедленно следует встать, юная леди! – Ди казалось, что она кричит, хотя на самом деле женщина шептала. – Или я сама потащу твою маленькую задницу вниз – и да поможет мне Бог! Я не для того тебя растила, чтобы ты сейчас сдалась.

Она с трудом поднялась на ноги, а Наоми распростерлась на дороге и разрыдалась. Ди тоже заплакала, а потом повернулась к сыну:

– Ладно, Коул, пойдем.

– А Наоми? – растерялся мальчик.

– С нею все будет в порядке. Просто ей нужна минутка.

– Мы ее бросим?

– Нет, она пойдет за нами.

К вечеру они преодолели не больше мили, после чего сошли с дороги и оказались на лугу с множеством валунов. Здесь не было ни снега, ни ручейка. Когда их снова начала мучить жажда, Ди подумала о том, что им следовало взять в ресторане какой-нибудь контейнер для еды и наполнить его снегом и льдом.

Земля была мягкой и влажной из-за вчерашнего снегопада, и мать с детьми устроились у дальней части валуна, чтобы их не заметили со стороны шоссе. Все трое заснули еще до того, как на небе появились звезды.

Ди проснулась, когда солнце ударило ей в лицо, и сразу почувствовала головную боль из-за обезвоживания. Дети спали, и она не стала их будить. Ее охватили вялость и безнадежность. Мысль о том, чтобы подняться с прохладной мягкой травы и снова шагать по дороге, казалась безумной.

Женщина то теряла сознание, то снова приходила в себя, и всякий раз возвращалась к вопросу: «Где ты, Джек? И есть ли ты?» Ей казалось невозможным, что ее муж умер, и она не чувствовала, что в глубинах ее души образовалась пустота.

Ди лежала и смотрела на дочь. Глаза Наоми были приоткрыты, и она смотрела в пространство остановившимся взглядом. Рядом дрожали на ветру стебли мертвой желтой травы, и Ди всерьез принялась размышлять о том, чтобы начать ее есть.

– У меня все болит, – пожаловалась дочь.

– Я знаю, – тихо отозвалась женщина.

– Мы умираем, мама?

Как Ди могла ответить на такой вопрос?

– Мы в плохом состоянии, милая, – прошептала она уклончиво.

– А потом боль станет сильнее? Ну, ближе к концу…

– Я не знаю.

– Сколько еще?

– Наоми, я не знаю.

Ди полностью утратила чувство времени: она не знала, утро еще или уже приближается вечер. Женщина положила руку на спину Коула. Тот дышал. Мальчик спал, прислонившись к валуну, и не чувствовал идущего от него холода.