Чтение онлайн

Клинок «Ка-Бара» вошел в его грудь без всякого сопротивления: Джек вонзил его по самую рукоять. Кирнан опрокинулся в ледяной бассейн, окруженный темно-красной жидкостью – вес увлекал его вниз, уцелевший глаз отчаянно моргал…

Колклу повернулся и увидел, что Ди уже совсем рядом. Он повалил женщину на снег и рухнул сверху, целуя ее так, словно снова пил воду, словно дышал. Они оторвались друг от друга только для того, чтобы перевести дух. Оба плакали как дети. Джек держал лицо Ди двумя руками и не отпускал, опасаясь, что оно исчезнет или что он проснется и поймет, что на самом деле это он умирает в фонтане и это его последние предсмертные видения.

– Ты здесь, вправду здесь? – спрашивал он снова и снова, а она отвечала, что да, она здесь, она настоящая.

Джек не мог заставить себя выпустить ее, не мог поверить в то, что происходит.

– У тебя не возникло проблем, вас с Коулом пропустили в город? – спросил Джек. Они шли к библиотеке по Третьей Норт-стрит, и каждый из них, точно герой дешевого боевика, держал в руках автомат, взятый у мертвецов на площади. – У въезда стоял блокпост, когда я подъехал туда несколько дней назад. Они не впускали в город зараженных, но я предупредил, что ты можешь прийти с таким мальчиком.

– Мы приехали в город вчера поздно ночью, – ответила Ди. – Баррикада на въезде уничтожена. Мы чудом попали в город, Джек. Повсюду падали бомбы. Стреляли практически в каждом квартале. Пару раз мы чудом не погибли. В восточной части города началась настоящая война. Убиты тысячи людей.

Они прошли мимо адвокатской конторы, в которую попал минометный снаряд. На тротуаре валялись какие-то мокрые бумаги.

– Почему ты пришла на площадь? – спросил Колклу.

Ди улыбнулась:

– А ты почему?

– Я искал тебя и направился в одно из убежищ. Но никто не видел ни тебя, ни детей. Я в отчаянии поехал в центр, у меня заканчивался бензин, и тут фары осветили здание Дэвидсона. Сегодня мой третий день на площади. Я не знал, заедешь ты сюда или попытаешься сразу отвезти детей к границе. Вы могли погибнуть.

– Когда я увидела указатель на Грейт-Фолс, то поняла, что ты жив и что если у тебя останутся хоть какие-то силы, придешь сюда, – рассказала Ди.

– Значит, у тебя есть машина?

– Да.

– Тебе бы следовало попытаться пересечь границу без меня.

– Не говори так. Ты бы этого не сделал.

В дюжине кварталов от них снова послышались автоматные очереди.

– Я приехала сюда утром, – продолжала женщина. – Но тут было полно солдат.

– Ты видела, что я написал на боку микроавтобуса?

– Я заплакала, обнаружив твое послание. Потом спряталась и стала ждать, когда уйдут солдаты, но вскоре Кирнан вернулся, чтобы тебя убить. Я видела, как он преследовал тебя, а ты спрятался в банке. Я подумала… – Ди тряхнула головой, чтобы избавиться от захлестнувших ее эмоций. – Ты оставался там так долго…

– Я не могу поверить, что ты здесь, Ди.

Она остановилась и поцеловала его.

В полумиле от них взорвалась бомба.

– Бежим, – сказала женщина, – нам нужно спешить!

Джек опустился на колени возле дивана в помещении исторического архива публичной библиотеки Грейт-Фолс. Ди направила луч фонарика в потолок, и в его отраженном свете Колклу увидел своих детей, спавших на диване валетом. Он прикоснулся к спине Коула:

– Привет, малыш. Папа вернулся.

Коул пошевелился, его веки затрепетали, а потом он открыл глаза – так широко, что Джек понял: сын считал его погибшим.

– Это ты? – спросил мальчик.

– Это я, – просто ответил Джек.

С минуту Коул о чем-то размышлял.

– Ты мне снился каждую ночь и говорил со мною, как сейчас, но всякий раз, когда я просыпался, ты исчезал, – сказал он с сомнением в голосе.

– Ты проснулся, и я здесь и больше никуда уходить не собираюсь, – заверил его отец.

Он крепко обнял сына.

– Почему ты плачешь? – спросил тот.

– Потому что я тебя обнимаю, а ведь уже и не надеялся вас всех увидеть.

Проснувшаяся Наоми села на своей стороне дивана.

– Господи… – Она заплакала, бросилась к Джеку, и он прижал ее к груди другой рукой.

Никогда в жизни Колклу не был так счастлив.

Ди не поверила мужу на слово, когда он сказал, что с ним все в порядке: она заставила его раздеться и осмотрела каждый дюйм его тела при помощи фонарика, начав со свежего пулевого ранения правого плеча.

– Что ты чувствуешь? – спросила она строго.

– В последние дни болит довольно сильно, – признался мужчина.

– У тебя заражение. Пойдем со мной.

Ди отвела супруга в туалет и, как могла, промыла его рану – в ее распоряжении имелось лишь несколько бумажных салфеток и антисептическое мыло.

– Ты должен постараться держать рану в чистоте, пока мы не найдем бинты, – сказала она все тем же строгим голосом, а потом взяла Джека за левую руку. – А это что?

Он медленно снял с безымянного пальца грязную повязку.

Ди ахнула, увидев его.

– Забыл сказать, – вздохнул Колклу. – Его отрезал солдат на перевале Тогати.

Ди схватила фонарик и посветила на зазубренную фалангу и корку, которая начала там образовываться. Ее глаза снова наполнились слезами.

– Безымянный палец, – прошептала она. – Твое кольцо.

Позже, когда дети снова заснули, супруги улеглись на другой диван и, хотя на город давно спустилась ночь, продолжили разговаривать. Вскоре наступила полнейшая темнота, и лишь изредка в высоких окнах библиотеки отражались далекие отсветы. Это напоминало грозу без дождя, вот только даже после очень далеких раскатов «грома» все здание сотрясалось и с потолка сыпалась пыль.

Джек задремал, а когда проснулся, оказалось, что он все еще обнимает Ди.

Ее ухо находилось возле его губ. Колклу не знал, спит она или нет, однако все-таки заговорил еле слышным шепотом. Он рассказал о том, какие чувства переполняли его сердце, и пообещал, что если они смогут добраться до безопасного места, он сделает все, что в его силах, чтобы она была счастлива, и будет любить ее, Коула и Наоми. И будь проклята прежняя жизнь, в которой они отгородились друг от друга стенами. И ему все равно, где они будут жить, пусть даже в трейлере, стоящем на пустоши. Пусть они будут бедными. Пусть им будет едва хватать на пропитание. Он хочет лишь одного: быть с нею каждую секунду, каждый час и каждый день. Хочет видеть ее старой, медленной и седой. Хочет смотреть, как она держит на руках их внуков и правнуков.