Чтение онлайн

Украдкой осмотрелась, куда меня привели. Эта пристройка была жилой. Мы стояли в небольшой прихожей, а чуть позади виднелись проёмы в комнаты. Дверей, даже таких примитивных которые я уже видела, внутри не предусматривалось. Я не ошиблась, дома действительно были из глины, особенно это стало заметно изнутри. Глина была с какой-то примесью, но с какой, я понять не могла. Свет давали небольшие окна расположенные гораздо выше, чем я привыкла и круглой формы. Мебель тоже присутствовала, большая часть была привычного вида и куплена скорее всего в том портовом городе из которого мы с Булакарамэ пришли. Правда взгляд зацепился и за несколько предметов, предназначение которых было не известно мне.

Ощущение нереальности вновь затопило. Я уже оказывалась одна в сложной ситуации, когда, после побега, очутилась в Ангере, но там был знакомый, хоть и опасный мир. Здесь же я была в чужой реальности. И моё место в этой реальности ужасало.

— Это Кэржтина, — обратился ко мне островитянин, — она обеспечивает вождя ежедневными бытовыми нуждами. Ты должна ее слушаться беспрекословно. Кэржтина не знает общий язык, так что придётся постараться. Я дал ей указание привести тебя в порядок, напоить, накормить, и показать место где будешь жить. Если вождь решит не оставлять тебя в своей спальне. Он сейчас в соседнем племени. Завтра будет дома, и я тебя подарю.

21.2

Кэржтина исполнила указание островитянина и действительно принесла воду в глиняной кружке. В другой раз я бы побрезговала пить несвежую воду, отдающую специфическим запахом, но сейчас даже не обратила внимание. Понимала, что ничего лучше не дадут, а организм требовал утолить жажду.

Как можно более благодарной улыбкой отдала женщине пустую кружку, надеясь хоть как-то наладить отношения, врага в этом доме мне не надо. Но островитянка ни на миг не смягчилась, а увидев мою улыбку лишь скривилась, от чего её лицо стало ещё более отталкивающим. Она жестом показала на одну из комнат. И ушла вглубь коридора.

Комната оказалась больше похожей на кладовку, со шкурой на земляном полу, и маленьким окошком, под самым потолком. Помимо шкуры ещё находилась маленькая тумбочка, повидавшая виды и подушка, на которой был вышит нитками пейзаж леса, настолько привычного мне. Эта маленькая подушка с зелёным лесом, это напоминание о том, что я потеряла, сыграла со мной эффект последней капли для переполнившегося сосуда. Из груди вырвался всхлип, за ним ещё один, а потом началась так долго сдерживаемая истерика.

Слезы застилали глаза и душили, не давая сделать полноценный вдох. Я пыталась держаться, пыталась быть сильной, честно пыталась, но… больше не могла. Это были те минуты слабости, когда будущее казалось беспросветным. Когда хотелось заснуть и просто не проснуться…

Не знаю, сколько я так просидела уткнувшись лицом в эту самую подушку, подвывая и всхлипывая, но когда слезы кончились оказалось, что подушка насквозь промокла, а на тумбочке стоит пресная каша. Я даже не заметила, как вошла Кэржтина и поставила еду. И все же, не такая она противная, раз дала мне возможность выплакаться.

После истерики чувствовала опустошение, да и аппетита не было, но заставила себя съесть пару ложек. Каша комом застряла в горле и больше мучить себя не стала. Комната погрузилась в сумерки, а значит наступил вечер.

С тяжелой головой, от пролитых слез, легка на шкуру. Она была тёплой и не давала холоду от земляного пола пробраться под одежду. Полностью завернувшись в мех, позволила себе закрыть глаза и провалится в тяжёлый, болезненный сон.

Снился мне Ник. Во сне он звал меня. Я слышала его, но не видела, меня окутывал плотный, вязкий туман и я громко кричала, пыталась найти его, но туман не пускал, связывая по рукам и ногам. Голос Ника был так близко, казалось, что вот-вот он найдёт меня, спасёт, осталось совсем чуть-чуть… и не находил. Каждый раз оказываясь где-то за спиной. Это сводило с ума. И такой круговорот продолжался раз за разом, всю ночь.

Пробуждение было резким, как будто вынырнула из толщи воды. Сделала глубокий вдох, пытаясь скинуть липкий осадок тревожного сна. Тело ломило, а голова раскалывалась. Открыла глаза, вспоминая где я и как тут оказалась. Помнила, что сегодня приедет вождь, а значит скоро придёт Кэржтина. Наступило раннее утро.

Как будто прочитав мои мысли островитянка зашла в комнату и жестом показал идти за ней.

21.3

Весь день меня готовили ко встречи с вождём. Под любопытные взгляды жителей племени Кэржтина отвела меня к реке, что находилась чуть в глубине джунглей, за домами.

Жестом показала на небольшой клочок реки, и всем видом дала понять, что уходить вглубь, плавать, отходить вправо или влево от этого места нельзя.

Скажу честно, лезть в достаточно мутную воду не хотелось совсем. Понимала, что в ней может водиться много неизвестных и опасных гадов, с другой стороны, тот участок реки на котором я сейчас находилось, видимо был относительно безопасным, да и помыться действительно не мешало.

Островитянка устав ждать пока я на что-то решусь, резко подошла и несколькими движениями ловко стянула с меня наряд, оставляя полностью обнажённой.

Щеки вспыхнули, хотелось отобрать одежду обратно, она давала хоть и эфемерное, но чувство защищённости, а нагота заставляла чувствовать лишь беспомощность.

Я даже сделала шаг к ней, но Кэржтина резко рявкнула на своём языке, гневно сощурила глаза и ещё раз настойчиво указала рукой на воду.

Спорить было бесполезно, и я все-таки зашла в реку. Вода оказалась тёплой и никакого неприятного запаха от неё не исходило. Я с опаской зашла поглубже и остановилась, когда вода достигла груди.

Развернулась к островитянке. Она же, достала из небольшого мешка, который взяла с собой, кусок мыла и бросила мне.

С наслаждением смыла с себя грязь и пот. Пусть нас после корабля и приводили в порядок, но после прогулки по джунглям вновь требовалось хорошо помыться. Плескалась я недолго и минут через пятнадцать снова вышла на берег.

Островитянка протянула новые наряд. Он был попроще, чем те цветастые тряпки, но и скрывал от взглядов больше тела. Так что приняла я это подобие платья из неизвестной мне грубой ткани с некоторой благодарностью.

Кэржтина развернула меня к себе спиной и гребешком сама расчесала волосы, нещадно выдрав половину, не обращая никакого внимания на моё шипение и вскрики. Заплела мудреную косу и уже более довольным взглядом окинула мой внешний вид.

После того как вернулись обратно, в коморке ждала все та же безвкусная каша и вода.

Остаток дня прошёл в мучительном ожидании дальнейшей участи. Я то нервно ходила по своей комнатке, три шага вправо, три влево, то наоборот, уходила вглубь себя и смотрела в пустоту.