Чтение онлайн

Да, он был прав, кровь – это информация в чистом виде, я увидела на полке, книгу Фомы Аквината «Сумма против язычников», которую он неоднократно перечитывал. И опять в сердце впилась игла вины и раскаяния. Он мне доверял, я пила его кровь, чтобы предать? Но если я не возьму Кристалл, я не стану человеком.

– Вампиры забрали мою человеческую жизнь, а я заберу Кристалл, – зарычала я, вернее попыталась зарычать, но вышло виноватое поскуливание. – Все, вперед!

И я потянула на себя Аквината. Что-то щелкнуло, и в месте соединения полок появилась сначала трещина, которая, увеличиваясь, превратилась в широкий проём с винтовой лестницей, круто уходящей во мрак подземелья. И я невесомой тенью прошмыгнула вниз, совершенно не представляя, куда нужно идти. Припадок совести выбил у меня из головы план, где и как искать Осколок сердца Дьявола. Я предположила, что он должен находиться глубоко под землей. И правда, спуск по винтовой лестнице оказался бесконечным, и когда по моим подсчетам я почти достигла центра земли, впереди показался вход в подземелье, подсвеченный неярким светом, струившимся от стен. И я шагнула в зал.

Я никогда не была в подземелье замка Аарона, и растерялась, когда моему взгляду открылась не комната, и даже не большая зала, а галерея, уходившая глубоко под землю. И чем ниже я спускалась по бесконечным ступеням, тем просторнее она становилась, пока стены не растворились во мраке. Но если бы я шла с факелом, как человек, то не смогла бы оценить, всю грандиозность этого сооружения. Наконец спуск был окончен, и я ступила на пол громадной пещеры, полы которой были из темного камня, полированными, поблескивающим изнутри искрами, похожими на угли костра. Сталактиты и сталагмиты, встречающиеся то тут, то там тоже были гладкими, напоминающими зубы дракона. Создавалось впечатление, что находишься в пасти мифического монстра. Мягкий багровый туман тек по нему, окутывая и опутывая ноги, тонкими невесомыми нитями. Зал бесконечно простирался вправо, влево, пересекался другими галереями. Да, здесь долго придется блуждать, – подумала я и отправилась наугад. Пройдя расстояние, при котором выход на поверхность казался величиной с кулачок младенца, я повернула на право. Опять галереи и сталактиты, и столбы, и столбики, усеянные мелкой крошкой огненных кристаллов, которые навели на мысль, что Сердце Дьявола, это не важный жизненный орган Падшего Ангела, а кусок породы, выросший прямо здесь в подземелье, как растут опята на пнях. И опять залы и галереи. Я как будто оказалась во фрактальном пространстве, которое, разветвляясь, копирует само себя, опять ветвится, что бы в миниатюре опять себя повторить.

Сколько дней я блуждала по этому лабиринту, не представляю. Просто мне надоело, и я поняла, что заблудилась. Наверно уже вернулся Филипп. А что с потайной дверью? Закрылась ли она после моего спуска или до сих пор стоит открытая?

И как это раньше не догадалась использовать вампирские органы чувств. Меня окружала полная темнота, не поддающаяся моему вампирском зрению, приходилось ориентироваться на слух, запах, различные тактильные ощущения. Но лучше почему-то не стало. Ни человеческим, ни вампирским чувствам не за что было зацепиться. Запаха не было, вернее, были разные, мой, Филиппа, даже Аарона сохранился, но запах был везде равномерно рассеян, по всему пространству. Из звуков присутствовали звуки моих тихих шагов, которые растворялись тут же, под ногами, не распространяясь далее нескольких дюймов, а когда я затаила дыхание, что бы услышать еще что-нибудь, то наступила прямо таки гробовая тишина. Свет тоже не помог, он лился равномерно и неспешно со всех сторон сверху, снизу, справа, слева, светился сам воздух наполняющий окружающий мир. Но самый главный сюрприз преподнесли тактильные ощущения, они не работали. Нет, может и работали, но впустую, потому что было ни холодно, не жарко, не сыро, ни мокро, абсолютно ни как. Не было даже ощущения, что ты внутри или снаружи себя. Мне все надоело. Может быть оно и развлекло бы раньше, но не сейчас, когда на кону стояли жизни моя и Седрика.

– Да, где же ты? – заорала я, – Сердце Дьявола, ты должно быть здесь! Дай мне тебя услышать! Дай тебя почувствовать!

Мой голос, отразившись от множественных галерей, столбов и столбиков, рассыпался горошинами по поверхности пола, разбивая и взбивая клочки тумана. Мелкие сотрясения вызвали эхо в подземелье, наполнив его грохотом фраз, перешедших в гул. Стены вдруг поползли вокруг меня, складываясь и перемещаясь, как шкатулка с секретными отделениями, пока, наконец, я не очутилась в небольшой комнате со сводчатым потолком, а передо мной на резном столике, какой я видела на свадьбе, стоял ларец. Да, тот самый ларец, с гравировкой и самоцветами и печатью клана Аарона: Любовь и Вечность.

– Ах, вот ты где! – облегченно вздохнув, я шагнула к столику. Но разочарование настигло меня, в ларце виднелась замочная скважина. О ключе я и не подумала. Наверняка Филипп носит ключ с собой, и все мои мечты и старания ничего не стоят. Легкий шепот вернул меня к действительности, нежно тренькнув пружиной крышка открылась и Кристалл радостно сияя, поднялся в воздух, осыпая меня искрами любви. Я ощутила восторг, руки сами потянулись к осколку, мечтая прижать его к груди. Так сильно захотелось, что это насторожило. Я вспомнила день свадьбы, и то, с какой силой Кристалл прилип к моей руке, в момент венчания, что даже Филиппу пришлось напрячься, чтобы вернуть его на место в ларец.

Он меня ждал, он жаждал прикосновения, и поэтому ларец нашелся. Я взяла в руки древнюю реликвию, и подземелье залила волна алого света, от разгорающегося торжеством камня. Интересно, – мелькнула у меня мысль, а не из-за Отца ли говорят про злых и черствых людей, у него нет сердца или каменное сердце? Положив добычу в кожаный мешочек и повесив его на шею, я не смогла сделать и шага. Красноватые световые нити сквозь мешочек тянулись к моему сердцу, обволакивая его.

– У, зараза! Я перевесила Камень на пояс, под верхнюю юбку. Дело сделано, нужно выбираться….

Аккуратно прикрыла крышку ларца и приготовилась искать выход. Словно издеваясь, он оказался точно за моей спиной. Ничего себе, заморочки, я тут блуждала пол жизни, а Осколок был здесь, под боком, только пожелай… А я и желала поисков, а надо было просто протянуть руку. Мало того, что бы выйти из хранилища мне пришлось подняться только на три ступеньки. Черт! И я с облегчением вернула Фому Аквината на его законное место.

Створка потайной двери тихо щелкнула. Сказать? Поймет ли? Он благородный, простит. А если нет. И кристалл отберут, и Седрика убьют. Да и меня тоже. Хищники, они и в Африке хищники!

– Дельфина, рад тебя видеть! – знакомый голос, прозвучавший за спиной, привел меня в ступор, от неожиданности я отскочила от него, со всего размаха треснувшись об шкаф. И стоявшие на полках фолианты дождем посыпались мне на голову. Если бы данное происшествие случилось до моего коварного проникновения в хранилище, то взрыв был бы неминуем. Пара, тройка треснувших меня по макушке томов отправилась бы в голову испугавшего меня хозяина, и дальше по обстоятельствам. Но сейчас я была воровкой, застигнутой на месте преступления, а Филипп по моим предположениям должен был находиться за сотни миль от этого места. Поэтому я, превратившись в соляной столб, употребила все свои силы на сокрытие истиной причины своего появления здесь, а падающие книги все долбили и долбили меня, как рассерженные сойки ворону.

– Дели, душа моя, – сжалившийся Филипп оттащил меня от шкафов, – Я тебя напугал, прости. Он мягко и чувствуется с удовольствием поцеловал мне руку, задержав в своей. Ту руку, которой я совершила кражу символа клана. Я нервно выдернула ее. Его лицо осталось благожелательным, но глаза из счастливых стали бесстрастными:

– Ты дома, почему?

– Я слышала у тебя дела в Париже?

– Да, совершенно верно, я был там, но почувствовал, что ты появишься, и вернулся.

– Почувствовал? – я совсем растерялась. Он не пил мою кровь, так как свадьба была только обрядом, не больше. Но знает о каждом моем шаге. Может быть, знает, о чем я думаю? И о том, что у меня сейчас на поясе, в кошельке? На меня накатила волна страха, была бы человеком, грохнулась в обморок. Наверно переживания отразились у меня на лице, Филипп потянулся ко мне:

– Дели, что случилось, на тебе лица нет? Да и выглядишь ты как-то странно, худая, ободранная.

– Ты почувствовал, – повторила я непослушными губами.

– Ну, да, я столько лет должен был находиться рядом, что это превратилось в привычку, всегда знать, где ты и что с тобой.

Не обратив внимания на странную фразу, я принялась заговаривать ему зубы:

– А я, вот…, случайно…, мне нужно…

– Да? – он вежливое внимание.

Мой язык совсем перестал повиноваться и прилип где-то там, а руки судорожно шарившие по одежде устремились к фолианту до этого приземлившемуся недалеко от меня. Апулей, прекрасно!

– Я вот, за кни…, – слово прилипло к языку, – почитать.

Все, я больше не скажу ни слова. Пусть убивают. Это невыносимо. Сначала красть, потом врать.

– Ты приходила за книгой? – удивленно уточнил Филипп.

Я закивала, прижимая Аппулея к себе так, как будто от него зависела моя жизнь.

– Странно, вот никогда бы не подумал, что ты читаешь подобную литературу.

Вопрос «почему» я задала глазами.

– Скорее путешествия, математика, астрономия, но не Аппулей.