Чтение онлайн

***

Седрик позвал меня днем, когда полуденное солнце вдруг проглянуло сквозь плотные облака и заиграло на влажной пожухлой траве и листьях, утомленных мокрой холодной погодой. В голове тихо и отчетливо прозвучал голос мага:

– Приходи, я жду.

Еще несколько томительных мгновений, и я с трепетом отворила дверь его лачуги. Раскрытая колдовская книга лежала на специальной подставке, с закрепленными с обеих сторон свечами, в бронзовых, увитых бронзовыми же листьями, подсвечниках. На книгу, прямо на страницу с рецептом Элексира, я положила Осколок Сердца Дьявола. Он лежал, отбрасывая хищные блики от горящих свечей.

– Седрик, ты дома?

– Да, – от стены из полумрака отделился кусок тени, в длинном одеянии, с накинутым на голову капюшоном, и шагнул ко мне. Отблеск кристалла отразился в его широко открытых глазах:

– Ты готова?

– Конечно, я…

Не дав мне договорить, он указал мне на чашу, которую я сначала не заметила. Хрустальная чаша в серебряном кружеве, наполненная до половины густой, почти черной жидкостью, стояла на столе, рядом лежал острый охотничий нож.

– Не хватает главного ингредиента, крови вампира. – Он разговаривал со мной каким-то загробным голосом.

– Ну, да… – повторила я неуверенно. Мне казалось, что весь процесс приготовления Элексира будет происходить совсем не так. Мы будем сидеть рядом, и, держась за руки, будем готовить Эликсир. А вышло, как будто встретились сборщик налогов и жертва, которых я недавно наблюдала в деревне. Да, именно жертвой я сейчас себя и чувствовала. Не было радости объединения. Я размышляла на эту тему, когда притягательный запах отвлек меня от мечтаний. Прежде чем я сообразила, показавшиеся зубы уже выпрыснули порцию яда. Это Седрик полоснул себя ножом по ладони. И в чашу с зельем потекли ароматные капли влаги. Дрожь прошла по моему телу, то кончиков пальцев, на которых показались когти, до затылка. Седрик почувствовал мое состояние, и в его глазах появился страх.

– Не бойся, я мало ела в последнее время, это инстинкт. Я справлюсь. Неимоверным усилием, я убрала когти и зубы, но запах слышать не перестала и изо всех сил сосредоточилась на словах произносимых Седриком.

– Дельфина, руку!

– Что? – я уставилась на мага, как будто он просил луну с неба. Он стоял по другую сторону стола, держа в одной руке охотничий нож, другая была перемотана чистой тряпицей.

– Руку, – повысил он голос, – мы должны в Эликсир добавит и твою кровь.

– А, да, конечно, – я будто проснулась, когда раздавшийся звук, проехал по натянутым нервам, дребезжа и сотрясая тишину в хижине. У Седрика отвалилась челюсть:

– Черт возьми! Читал, но не представлял, что такое возможно, – и он снова воспроизвел какофонию визга и скрежета, проведя ножом по моей ладони. – Что же делать? Нож не берет твою кожу!

– Пусти, я сама, – уже без прежнего оптимизма, сказала я. И пододвинув чашу к себе, сжала зубы на своем запястье, прокусив его как можно сильнее. Кровь, собравшись в несколько увесистых капель, как бы нехотя булькнула в чашу, отчего на поверхности сразу же образовалась рябь. А когда Седрик опустил в чашу Кристалл вампиров, жидкость вскипела ключом, и над чашей образовалось светящееся красное облако, сквозь которое маг начал водить руками, повторяя то громко, то тихо и медленно заклинания на непонятном языке. Глядя на бурлящую жидкость, меняющую свой цвет сначала на ярко красный, потом синий, зелёный, желтый, я улавливала только общий смысл произносимого им текста. Седрик просил чьих-то духов даровать силы, заключенные в Сердце Дьявола. Когда он произнес последнюю фразу, кипение прекратилось, и жидкость в чаше оказалась абсолютно прозрачной, сочного янтарного цвета, сквозь которую оранжево просвечивал, лежащий на дне кристалл.

– Всё? – спросила я. Маг кивнул, зачарованно глядя на чашу, как будто видел привидение. Тогда я залезла в чашу пальцами и, вытянув из нее кристалл и вытерев его об рукав платья, спрятала его в кошель на поясе. Седрик аж застонал от такого кощунства. Но мне было не до тонкостей. Все еще не обращая внимания на его лихорадочное состояние, я отпила ровно половину, можно было проверить по каплям, Эликсира. По вкусу, напиток был похож на медовуху, которую мне однажды притащила Мадлена с «охоты», с привкусом железа и запахом костра.

– Все? – снова спросила я затрясшегося мага, – Эй, с тобой все хорошо?

– Нет! – заорал он, – Как ты могла? Я должен был пить первым!

– Правда, а мне почему-то показалось, что я поделю точно поровну. Он выхватил чашу у меня из руки, чуть не расплескав Эликсир, и выпил остатки залпом, громко и судорожно глотая. Минуту мы смотрели друг на друга, я в ожидании, а он… Не знаю,, о чем он думал, я ни когда не лезла в его голову. Это не честно, контролировать любимого, держа его на коротком поводке шантажа, «а я все знаю». Мне вдруг стало хорошо. Наконец-то, свершилось. Я стану человеком, и мы сможем быть вместе. Глубоко вздохнув, я протянула руки к магу. В голове зашумело от счастья, и видимо, не только у меня. Он побледнел, хватаясь за грудь, начал оседать.

– Седрик, что с тобой? Он безвольно повис у меня на руках, зеленые глаза закатились, раздался хрип, и изо рта пошла кровавая пена.

– Седрик! – заорала я, опуская мага на пол.

– Что ты сделала с ним, чудовище! – на пороге в ярости метался Корнелиус.

– Я.. мы… я ничего – прошелестела я, сползая вслед за Седриком на пол. В голове уже били барабаны, а окружающее пространство приобретало багровый оттенок.

– Ты убила его, мерзкая тварь! Так умри и ты!– он навел на меня посох, его глаза метали молнии, а с губ послышалось заклинание. Но закончить Корнелиус не успел. Раздался хруст плоти, и его голова вдруг резко наклонилась вправо, отделяясь от туловища, а по ушам полоснуло дикое рычание вампира, от которого лопнули перепонки, в голове вспыхнул огонь, и густая черная кровь вампира закипела.

Кровь кипела, пузырясь, кости плавились в адской жаре, и поэтому тело не держало форму, растекаясь в пространстве. Я даже не плыла, я была сама жидкость. Кто-то пытался меня поднять, но я ускользала сквозь пальцы. Жидкое пламя, расправившись с костями, принялось пожирать мое мясо, затрещали волосы на голове. Сквозь сомкнутые веки вырывались языки пламени, как будто я хотела сжечь взглядом окружающий меня мир. Даже отрывки мыслей, хаотично возникающие в голове, не рождались, а приплывали откуда-то, обжигали мозг и утекали сами по себе, ничем не сдерживаемые. И первая мысль, просочившаяся сквозь охваченный огнем мозг, была:

– Наверно я умерла и попала в ад. Но мы – дети Дьявола, зачем ему нас мучить? И потом, просто отмщение без мстителей не бывает, так, где же исполняющие приговор? Пытаясь осмотреться, я завертела головой, и новая волна боли, еще сильнее, чем предыдущая погрузила меня во тьму.

***

Сначала я почувствовала тонкую струйку свежего холодного воздуха, невесомо щекочущую мое горячее лицо. Да, да, я не оговорилась, лицо и тело были горячими. Я не помню, какой температуры я была человеком, но сейчас я чувствовала жар идущий изнутри, и холодок снаружи. Все получилось, ликование, родившееся в недрах моей теперь уже человеческой души, дало мне силы открыть глаза. Интересно, какое сейчас время суток? Мой внутренний вампирский контролер, который помогает хищникам ориентироваться во времени, чтобы успеть скрыться до рассвета, говорил мне, что закатные сумерки. А глаза, что настал конец света. Так как все окружающее меня пространство было насыщено всеми оттенками красного. Я лежала в своей бывшей комнате на своей кровати в замке Гаюса. Но какого она была цвета? Стены и мебель цвета бордо, покрывало на моей кровати и занавеси на окне из солнечно желтых превратилось в насыщено оранжевые, свет из раскрытого окна струился и вовсе нежно вишневый. А может это кровь мага дает себя знать? Неужели бедный Седрик так все видел? Седрик! Как молния сверкнула в моей голове. Я вспомнила его, распростертого на пороге комнаты, с пеной на губах. Я вампир, я выжила, а он? Поднявшись с кровати, я ощутила сильное головокружение, радужные круги плыли у меня перед глазами. Надо собраться, вдруг Седрик нуждается в моей помощи. Проходя мимо зеркала, я кинула взгляд на свое отражение и остолбенела. На меня смотрел монстр. Бледная кожа вампира стала бронзовой, глаза ранее просто с черной радужкой почернели совсем, а радужка стала наоборот темно красной. Зрачок вытянулся, как у змеи, и представлял собой узкую щель, сквозь которую пробивался яркий свет, как работающий маяк на мысе в штормовую погоду. Но самыми страшными были волосы, из серебристо-пепельных, они стали совершенно белыми и жили сами по себе, как змеи на голове Медузы Горгоны, поднимаясь, опускаясь, как будто обнюхивая всех и вся. И сейчас я напоминала мертвеца, восставшего из могилы из ночных рассказов, которыми развлекали себя люди длинными зимними вечерами сидя у очагов.

Злобно фыркнув, я выскочила в окно, совершенно не представляя какое меня ждет приземление, все обошлось. Приземление оказалось мягким, взметнувшим в воздух сугроб колючих снежинок, осыпавшимися на меня мелким дождем. Снег? В этом году снег выпал очень рано, еще недавно мы с Седриком валялись на траве, ловя в ладони прохладные лучи осеннего солнца. Еще не успели осыпаться листья с деревьев и сейчас гнулись от тяжести снежных шапок на ветках, зеленая трава недоуменно выглядывала из-под снежных сугробов. А сам снег был не мягкий мокрый и пушистый, каким бывает первый снег, а колючим и морозным. Он сыпался сверху, как из мелкого решета мука.