Чтение онлайн

***

Виктор Николаевич встретил меня с улыбкой:

– Ну, что у нас сегодня, как спала, помогло?

Что я ему могла сказать, что убила охранника клуба? Я мрачно молчала. Видимо он сам все понял без слов. Как и положено психотерапевту, он оптимистично улыбнулся:

– Ну, что ж остается последний вариант, ты ведь совершеннолетняя?

Я кивнула.

Он еще раз загадочно улыбнулся:

– Гипноз! Садись поудобней, расслабься, слушай меня.

Он достал из кармана халата маленький шарик на серебряной цепочке, поднял на уровень моих глаз, и, раскачивая вправо и влево, зажурчал сладким шепотом:

– Ты спокойна, расслаблена, в голове нет ни каких мыслей, они улетают дальше и дальше. Твои руки теплеют, глаза закрываются…

Мои глаза закрылись на минуту, чтобы открыться вновь, но уже черными провалами мрака. Виктор Николаевич дернулся, но оторвать свои глаза уже не смог. Его руки безвольно опустились, он медленно снял свой яркий галстук и расстегнул рубашку, подставляя мне свою шею. Я была голодна, и дважды просить меня не нужно было. То, что в приемной сидела секретарша, а у других кабинетов ожидали своих врачей несколько пациентов, меня не смутило.

Когда я открыла глаза, меня поразил запах. Он был настолько знакомый, какой-то приторно сладкий с пепельным налетом. Потом я различила цвет, его было много, и он был красный, стены, полы, мои руки и одежда. Я подошла к зеркалу, мое лицо тоже было в крови.

В кабинете царил погром, а между столом и кушеткой в странной изломанной позе лежал психотерапевт с разорванным горлом.

Нужно позвать секретаршу, – только подумала я, как резко зазвонил телефон, дверь приоткрылась и девушка-секретарь, параллельно объясняя кому-то, когда прийти на прием, заглянула в кабинет.

Картина, которую она увидела, подвергла ее в ужас, ее пронзительный визг ударил по ушам. Я резко взвилась в воздух, и со словами, – молчать! – Вылетела в открытую форточку. Третий этаж для вампира не проблема, я неслась по улице, и слышала напряженные всхлипы испуганной девушки, которая теперь никогда не скажет, ни слова.

Остановилась только за городом на дороге в Гатчину. Картинка сложилась полностью. Я – вампир. И то, что я видела последнее время, это не бредни сумасшедшего. Что-то случилось со мной там, в том времени, про которое я так хотела забыть, и которое сейчас под действием разных обстоятельств начало проявляться страшным для меня образом. Сначала мелькнула мысль добраться до дома и там в спокойной обстановке восстановить события последних дней. Но я отбросила ее, боясь причинить боль Настюхе. Вдруг я не смогу удержаться. Мне стало не по себе. Я вспомнила, как с улыбкой рассуждала на тему, смогу ли я съесть Наську. Сейчас мне это не казалось смешным. Мне нужно было убежище, где можно спрятаться и подумать.

***

Абсолютная тишина и снег, снег и абсолютная тишина. Снег спрятал, замаскировал недостатки природы и серую тоску, разлитую в природе в последний месяц.

Покой, чистота, мое неживое сердце отдыхало. Выйти на белое снежное покрывало в темной вампирской одежде мне казалось кощунственным, и я нашла в своем человеческом гардеробе старое выцветшее льняное платье и как была босиком вышла на улицу. Я чувствовала гармонию с окружающим миром. Я была частью этого холодного и безмолвного совершенства, такая же белая, мертвая и безжизненная. Я бы чувствовала себя королевой снегов из Лапландских сказок, но я была не повелительница, а жертва. Поэтому снег и холод это то, что мне не хватало в последние месяцы.

Я медленно шла по лесу, зарываясь в снег ногами, и вспоминала, как коченели ноги и руки, когда, будучи человеком, я долго была на морозе, как приходилось согревать руки дыханием. Сейчас же мое дыхание растапливало летящие снежинки на расстоянии фута. Странно держать в руках плавящийся снег и не ощущать его холода.

Выйдя в долину, я раскинула руки и подняла голову к небу, навстречу летящим снежинкам, и ощутила себя так, как будто стою под водопадом, снежинки попадая на мое лицо, плавились с шипением и струйками воды стекали вниз за шиворот. Они были удивительно красивы и совершенны. Ни одно человеческое создание не сравнится с природным по красоте и величию. А чье создание – вампиры, Дьявола? Они прекрасны, но не величественны. Неужели я снова стану человеком, хоть немножко, хоть наполовину? Седрик мне это обещал, когда мы пили приготовленный Элексир. Я ждала изменений с надеждой, с верой, с любовью, которую при удачном исходе могла дарить и дарить моему любимому…

Очнувшись от мечтаний, ощутила легкий полет вампира.

– Дели!

Я выпрямилась, капли растаявшего снега осыпались с моего лица, задержавшись на волосах, ресницах, губах. Филипп, что он здесь делает?

– Дели, ты так прекрасна… Когда я смотрю на тебя, мне кажется у меня есть душа, потому что начинает болеть здесь, – он показал на свою широкую грудь.

Наверное, такое возможно. Помню у моего человеческого отца болела рука, которую он потерял в походе, служа в королевской армии.

– Филипп, зачем ты здесь?

Похоже, что вампир задержался с ответом, изучая меня и мой мозг.

– Дели, ты и Седрик, вы пили что-нибудь?

Я улыбнулась:

– Ты опоздал, я выпила Элексир, я больше не буду вампиром, Седрик обещал, что я стану человеком…

Рык вампира потряс меня, в нем было столько боли и ненависти одновременно, что я содрогнулась.

– Я убью его! – с этими словами Филипп развернулся в сторону дома Седрика, я тут же оказалась перед ним:

– Тогда тебе сначала придется убить меня! – зашипела я, перекрывая ему дорогу.

– Уйди с дороги Дели, я не буду драться с тобой, – его глаза метали молнии, закручивая вокруг нас метель из летящего сверху снега.

– Зато я буду! Вампиры забрали у меня все, что я любила, родных, потом жизнь. Седрик – это все что у меня осталось!

– Уйди в сторону, Дели, – ярость и боль изливались из него волнами, которые бились о мое тело с огромной силой.

Наверно моя злость в тот момент была не меньше, так как снега вокруг нас не осталось совсем, и мы стояли посреди черной с вытоптанной травой, изуродованной дождями и морозом земляной воронки, окруженной сугробами разлетевшегося снега.

Один резкий вздох и мы сшиблись, звук волной пролетел по долине, сбивая шапки снега с редких деревьев и кустарников. Я знала, что Филипп опытный боец, но силы наши были равны, а меня сейчас подогревала ярость и желание защитить любимого.

Мы сверкали, как две молнии, сходясь и разлетаясь вновь. Но на битву это действо вряд ли походило, скорее мой противник пытался прорваться сквозь стену, которую я усиленно возводила, не давая ему приблизиться к дому мага.

– Дель-фи-на!

Боже мой, сюда бежал Седрик, спотыкаясь и увязая в снегу.

– Нет! – зашипел Филипп, и его рука оказалась на моем горле. Последнее что я увидела, это были широко распахнутые от ужаса глаза Седрика и губы Филиппа произносившие странное слово:

– Прости! – и он с силой ударил меня о землю.

Я как сквозь туман, слышала голос Седрика:

– Почему вы ей не сказали, вы убили всех ее родных, чтобы держать ее около себя под присмотром, что бы она не заболела или не дай Бог, не вышла замуж и смешала все ваши планы!

Филипп в ответ только зарычал и бросился на мага. Противники схватились, прокатившись по земле, ломая молодые деревья и кустарники. От их столкновения по поляне пролетел ветер.