Чтение онлайн

— А как насчет завтра? — спросил Егор.

— Завтра я в общем-то свободна.

Они договорились поехать в Фонтенбло на следующий день в одиннадцать часов утра. Раньше Николь ехать никак не желала.

— Сегодня я занята допоздна, — пояснила она, — да и Жерар наверняка заявится только под утро. Я не смогу уснуть до тех пор, пока не буду знать, что он дома. — Она тяжело вздохнула. — Пока мама в Ницце, он совсем отобьется от рук!

Они условились встретиться на Лионском вокзале ровно в одиннадцать часов утра следующего дня и на том расстались. Егор отправился в отель. Всю дорогу, пока до него добирался, он думал о Яне. Мысли о ней не покидали его с тех пор, как они попрощались. Образ Яны, запечатленный в памяти в последний миг их прощания, никак не хотел исчезать, и даже угрызения совести из-за Флер, о которой он должен был бы думать, не могли стереть его. Скорей, скорей прийти и позвонить!

Расстояние от метро до отеля он преодолел за считанные минуты, а потом, ожидая лифта, безотчетно переминался с ноги на ногу, сетуя на задержку, по коридору от лифта до своего номера он почти бежал.

— Алло! — услышал он в трубке голос Яны сквозь удары своего сердца и почувствовал, как оно замерло. Ему показалось, что она произнесла свое «Алло!» тоже с волнением, с сиюминутной готовностью ответа, которая происходит, как правило, после длительного ожидания желанного звонка. «Кажется… или? — засомневался он. — Да нет, скорее всего, не кажется! Она ждала звонка! Конечно! Она волнуется! Как и я».

— Алло! Яна, добрый вечер!

— Здравствуй, Егор! Как ты? Как долетел?

— Нормально!

— В каком отеле поселился?

— В «Марене», на Больших бульварах!

— Как Париж?

— Передает тебе привет!

— Спасибо ему!

— А меня неприветливо встретил ужасной жарой!

— Это кому как! Я бы, например, приняла жару за его чрезмерную ласку! — Яна засмеялась. — Ты уже звонил Егору Алексеевичу?

— Нет пока, решил, что сначала поговорю с тобой. Ведь он все равно не скажет правды о своем состоянии.

— Я заходила к нему два раза. Чувствует он себя хорошо! Так что не волнуйся! К тому же сегодня у него был врач. Я и с ней поговорила. Она сказала, что с ним пока все в порядке.

— Спасибо, Яна!

— А с Ла-Пюрель ты еще не встречался?

— Вот тут мне не повезло! Она уехала в Ниццу. Здесь, в Париже, только ее дети. Так что придется мне ее теперь дожидаться.

— Сколько же?

— Понятия не имею!

— Егор Алексеевич расстроится! — сказала Яна.

— А я пока ему ничего не скажу. Вдруг она на днях вернется.

— Ладно, что мне ему передать, Егор?

— Ничего, я ему сам позвоню.

— Тогда до свидания!

— До свидания! Я тебе завтра позвоню, хорошо?

— Конечно, ты же обещал звонить каждый день, так что не забудь!

Егор отключил мобильник и, повернувшись, чтобы пройти в глубь комнаты, наткнулся на свое отражение в зеркале.

— Фу! Ну и рожа! Не увидев, ни за что не представишь! Счастливая и глупая, как у инфантильного дурачка или у сытого гиппопотама! — громко воскликнул он. — Вот бы Яна сейчас на меня взглянула! Да не дай бог!

И в голове вновь зазвучали ее слова: «Ты же обещал звонить каждый день, так что не забудь!»

Он шумно вздохнул от радости и, плюхнувшись на кровать, раскинул руки во всю ее ширину, словно хотел распахнуть обуявшему его счастью свои объятия. Глаза закрылись сами собой, и он постарался представить лицо Яны, когда она это сказала. Так, глаза. «Лукавые? Счастливые? — И тут же сделал себе замечание: — Не обольщайся! Ишь чего захотел! Полные ожидания? Опять не обольщайся! Это почти то же, что и счастливые! Озорные, шутливые? Вот это, скорее всего!»

Зазвонил мобильник.

— Дед! — улыбнулся Егор. — Его позывные!

…Купив два билета до Фонтенбло, Егор отправился на перрон, где они с Николь договорились встретиться. Она оказалась довольно пунктуальной, явилась к одиннадцати десяти. Егор сначала ее не узнал. Выглядела она совсем не так, как вчера. На ней была облегающая открытая тенниска темно-лилового цвета и короткая белая юбка. Белые босоножки на высоком каблуке подчеркивали стройность ног, на голове красовалась шапочка-панама с широким козырьком. Свои вьющиеся рыжие волосы Николь собрала в «хвостик», который заманчиво выглядывал из-под панамы, легкий макияж лишь слегка подчеркивал приятные черты лица. «Ну надо же! — удивился Егор, вспоминая ее вчерашнюю, выскочившую вслед за братом в джинсах, бесформенной оранжевой футболке и с сердитым лицом. — Да она почти красавица!»

— Привет! — Николь по-приятельски подставила ему щеку для поцелуя.

— Привет! — чмокнул ее Егор.

— Нам лучше отправиться на середину платформы. Оттуда ближе до стоянки автобуса.

— Нам еще и на автобусе ехать?

— Совсем чуть-чуть, всего три остановки, минут по пять!

Поезд подошел вовремя, и они, войдя в вагон, уселись на мягкие сиденья друг против друга. До Фонтенбло было около часа пути.

— Я позвонила бабушке, — сообщила Николь, — нас ждут!

— Ты часто ее навещаешь?

— Нет, конечно! Поэтому ждет она нас с нетерпением. Думаю, даже испечет свой фирменный пирог с творогом и курагой.

— Здорово! — сказал Егор.

— Подожди, пока не стоит обольщаться! Это ведь только мое предположение. Лилиан в последнее время любит полениться, покапризничать! Как знать, расщедрится ли она на пирог!

Егор добродушно рассмеялся:

— Ничего! Уж лучше я пообольщаюсь сейчас, а потом как-нибудь переживу свое разочарование! Кстати, брат вернулся вовремя?

— У него без мамы «вовремя» не существует! Он вернулся в три часа ночи.

— Что у него за прикид такой? Особенно на голове?

— А у него манера такая — навешивать на себя всякую дрянь. Он то панкует, то рокерует, то под гома обрядится! А! — Николь досадливо махнула рукой. — Страшно мне за него! Брат все-таки!

— Ничего, подрастет и изменится!

— Если бы! Но ведь до этого он в любую историю может вляпаться!

— Гони от себя мрачные мысли, Николь! Советую! Может вляпаться, а может и нет! Чего зря переживать!

— Да, давай-ка лучше поговорим о картинах. Ты знаешь, я вчера вдруг вспомнила кое-что. Правда, не знаю, важно это для тебя или нет!

Егор заинтересованно взглянул на нее.

— Дело в том, что мама не всегда выставляла «Бэль». И не только ее, но и еще несколько картин, не то две, не то три. Я, правда, не знаю, какие точно! И вообще, картины наши стали путешествовать за пределы Франции только после смерти папы. При его жизни они вообще редко выставлялись, даже во Франции.

— Почему?

— Не знаю! Может, в этом не было необходимости.

— А сейчас есть?

— Думаю, есть. Это очень понадобилось маме.