Белая Богиня
Шрифт:
– Нет, ты в кромлехе.
– Это еще что такое?
– Это когда много менгиров собраны в круг. Stone circles, понимаешь? А тот менгир отдельный. Говорят, ритуальный.
«Да сколько ж их у вас, господи», – простонала про себя Анна.
– О, слушай, рядом с менгиром вроде даже имеется хостел. Сейчас, скорее всего, закрыт, но ты постучи, вдруг там кто-то есть.
«Пустой хостел. Норман Бейтс и его мама, а рядом ритуальный камень. Интересно, что там за ритуалы проводились десять тысяч лет назад? Нет уж, спасибо».
И тут Анну осенило.
– А такси из этой Гваделупе вызвать нельзя?
– Нет там такси, – Дина протяжно вздохнула. – И «Убера» нет. Там живет-то человек сто, на фиг им такси!
– Тогда мы подождем здесь, – решительно заявила Анна.
– Мы? Ты там не одна?
– С котом.
Рыжий, понимая, что говорят о нем, потерся мордой о воротник куртки.
– С каким еще котом? Ладно, неважно. Значит, слушай меня внимательно и делай, что я говорю. Видишь дорогу? Вы такие называете «грунтовка». По краям живая изгородь и деревья. Сядь где-нибудь там и не высовывайся, поняла? Я приеду так быстро, как смогу. Увидишь меня – выходи. А до этого сиди тихо.
– Потому что тут дикие звери? – пискнула Анна.
– Дикие звери, дикие люди, откуда я знаю. Просто найди безопасное место и жди меня. Скоро буду. Как подъеду, просигналю «“Спартак”» – чемпион».
Анна пересекла каменный лес, прошла по утоптанной тропинке мимо груды битого кирпича и оказалась на широкой грунтовке, посыпанной гравием и с обеих сторон обсаженной колючим кустарником. За кустами виднелись деревья – пробковые дубы и вязы.
– Нет, Рыжий, мы туда не полезем, а то шкуры порвем, и твою, и мою, – Анна погладила кота. – Подождем здесь. Ничего с нами не случится.
Котенок резко поднял мордочку и сдвинул назад огромные уши, пытаясь уловить заинтересовавший его звук. Через секунду и Анна его услышала – звук автомобильного мотора.
– Разум подсказывает, что это хорошо, – пробормотала она. – Попросим водителя подкинуть нас до этой самой Гваделупе. Черт, а маски-то у меня нет… Ладно, как-нибудь.
Гул все нарастал, Анна уже слышала шуршание колес по гравию. Котенок прижался к ней всем телом и затрясся.
«В ж… разум, – подумала Анна и, увидев небольшой просвет в кустах, юркнула внутрь. – Иногда надо слушать инстинкт, особенно если он буквально орет, что это приближаются не крестьяне и не припозднившиеся туристы. Это приближается опасность. Может, даже смертельная».
– Она на месте. Все готово к передаче.
Магистр удовлетворенно хмыкнула.
– Мне не дает покоя одна деталь.
Женщина по ту сторону молчала, и он расценил это как разрешение задать вопрос.
– Зачем так сложно решать такую, в общем-то, простую задачу?
– Потому что простые пути мы исчерпали. Вы удивитесь, но в нашем мире еще остались люди, на которых бесполезно давить. Давление приводит лишь к еще большему сопротивлению.
– Вы сейчас описали фанатиков.
– А почему вы решили, что имеете дело с кем-то другим?
Глава 5
От неудобного сидения под деревом у Анны затекли ноги. Рыжий то и дело норовил сбежать, поэтому пришлось сунуть его за пазуху. Под курткой он пригрелся и вроде даже задремал. Анна прислушивалась к его мерному дыханию и вспоминала все, что знает о кошках: им снятся сны, у них больше нейронных связей, чем у собак, они нормализуют сердечный ритм, владельцы кошек в среднем живут на три года дольше владельцев хомячков. Последнее в свете происходящего радовало особенно. Спасибо, Рыжий.
«Когда это я стала владелицей кота? – мимоходом поразилась Анна. – Еще с утра у меня и мыслей таких не было. Надо сходить к ветеринару, купить Рыжему миски, сделать документы и приобрести ошейник с колокольчиком. И сообщить хозяйке квартиры, что у нее появился еще один жилец».
Квартира. Маленькая, очень светлая, с лакированным деревянным полом, французскими окнами и просторной кухней. Анна влюбилась в нее с первого взгляда и решила, что хочет жить только здесь. От огромных помещений с высокими потолками, лепниной и тройными стеклопакетами, которые предлагал Джон, отказалась.
– Посмотри еще, – уговаривал Джон. – Сейчас в Лиссабоне очень много высококлассного жилья, которое можно снять за копейки. Рынок туристической аренды рухнул, люди хотят заработать хоть что-то. Ты можешь выбрать престижный район, современный дом с подземным гаражом и бассейном на крыше. Обычно это стоит тысячи три, но сейчас цены упали вдвое и больше.
– У меня нет машины, и я не умею плавать.
– Машина – не проблема, – возразил Джон. – У меня много машин, дам тебе одну.
Но Анна уперлась: идея остаться в Лиссабоне ей нравилась, а вот сидеть на шее у постороннего человека – нет. Джон сказал, что будет оплачивать ее жилье, медицинскую страховку и расходы на жизнь, а потом, когда она вступит в права наследства и продаст поместье, они рассчитаются.
– Это не благотворительность и не подарок. Считай, инвестиция.
Дина фыркала и негодовала.
– При чем тут поместье? Оно твое по праву, и ты не обязана делиться с этим проходимцем. Дом тебе достался от родни по материнской линии, и уговора делить его не было, речь шла только о том, что оставил твой отец. Половина от стоимости алмазов – уже много, – кипятилась она. – По справедливости ЭТОТ вообще ничего не заслуживает. А он уже и к «Ласточке» лапы тянет. Кровопуй. Кровопит. Как это по-русски сказать?
– Кровосос. Слушай, алмазы еще неизвестно, найдутся или нет. А дом и земля – вот они. ЭТОТ уже и так до фига потратил: привез меня сюда, документы сделал, адвокаты его работают. Я хочу остаться, и мне надо на что-то жить. Почему не взять в долг, тем более, не просто так, а под хорошее обеспечение?
Имелся и еще один аргумент в пользу денег Джона: он ведь не захочет содержать ее бесконечно, значит, заставит своих адвокатов работать быстрее. И дом постарается продать подороже – чем больше за него удастся выручить, тем весомее получатся джоновы пятнадцать процентов от сделки.
– Ты же не хотела его продавать, – напомнила Дина. – Это же твое семейное гнездо.
Подруга затронула больную тему.
«Вот так живешь себе потихоньку, никого не трогаешь, работаешь. Замуж хочешь. Худо-бедно карабкаешься, понимая, что исходные, так сказать, данные, сильно подкачали: сама из деревни, мама пьяница, папа неизвестен, с сестрой не ладишь. Снимаешь квартирку на окраине, учишь чужих детей английскому и смиряешься с тем, что своих, видимо, уже не будет. Думаешь кота заводить…»