Белая Богиня
Шрифт:
«Трава? Откуда в моей спальне трава?»
Анна вскочила, толком не понимая, по какую границу сна и яви находится, и увидела серое яйцо, вкопанное в землю тупым концом. Яйцо было неправильной формы, шершавое на вид и огромное, метра полтора высотой и около метра в диаметре. На конической его верхушке сидела маленькая черная птица – тот самый дрозд, что разбудил ее своим пением.
Она протерла глаза, попятилась и уперлась спиной в стену. Со сдавленным криком отпрыгнула назад и поняла, что это не стена, а еще одно яйцо – больше и выше того, другого. За ним вздымалось в небо еще одно. И еще. И еще.
Хватая ртом воздух, Анна огляделась по сторонам. Закружилась голова, закружился мир вокруг, и ей показалось, что яйца шевелятся, двигаются, готовятся треснуть и выпустить наружу ужасных чудовищ. Чтобы не упасть, она схватилась рукой за ближайшее яйцо и ощутила тепло, идущее изнутри.
«Камни, это же просто камни! Изъеденные временем и ветрами и, если без паники, совершенно неподвижные и не такие уж и огромные».
Анна досчитала до двадцати и, убедившись, что сердце перестало выпрыгивать из груди, двинулась вперед. Довольно большой участок земли с пробивающимися тут и там пучками колючей травы был заполнен камнями, разными по размеру и форме. Одни, почти круглые, лежали на земле. Другие, длинные, вытянутые, сужающиеся к концу, стремились вертикально вверх.
– Где это я? – дрожащим голосом пробормотала Анна.
Дрозд бесшумно взлетел с валуна и исчез в небе.
Однажды она уже видела нечто отдаленно похожее: летом Дина возила ее в знаменитую деревню Монсанту, построенную на склоне холма среди гигантских камней. Камни там были размером с дом, а некоторые и просто домами, вырезанными в гранитной толще гигантских валунов. Но это точно не Монсанту, потому что никакой деревни тут и в помине нет. Тут вообще ничего нет, даже линии электропередач.
Далекий горизонт закрывали деревья, и нельзя было разглядеть, что за ними. И это делало местность похожей на декорацию к фильму про динозавров. Разумеется, хищных.
– Ой-ой-ой, – тоненько проскулила Анна. Откашлялась, набрала в легкие побольше воздуха и завопила: – Люди! Лю-ю-ю-ю-ю-ди-и-и-и-и!
Людей не было тоже. Да и откуда им тут взяться. Может, они вообще еще не появились. Может, эволюция пока не превратила рыб в млекопитающих. Может, это Земля каких-то доисторических времен. Или вовсе не Земля.
– Так, спокойно. Спокойно… – Анна похлопала себя по щекам. – Не знаю, где я и как здесь оказалась. Не знаю, какой сейчас день и год. И где моя сумка.
«Нелсон, смотри за сумкой».
Последнее, что она помнила, была тяжелая, пропитанная запахом ладана портьера в церкви Носса Сеньора да Сауде.
«Лиссабон две тысячи двадцатого года, – напомнила себе Анна. – Ноябрь. Накануне я встречалась с Джоном, вечером ужинала с Диной, а утром следующего дня по дороге на рынок зашла в церковь. Там тетка расставляла цветы у алтаря, а потом пришел Нелсон и велел не выходить из церкви. Я не послушалась. И вот теперь я здесь».
– Давай успокоимся и посмотрим на ситуацию с точки зрения здравого смысла, – твердо произнесла Анна.
Собственный голос показался чужим, но Анна понимала: надо нарушить эту звенящую тишину, от которой она сначала оглохнет, а потом сойдет с ума.
«А кроме того, – и эта мысль на мгновение показалась ей здравой, – если говорить громко и злобно, то, возможно, динозавры, которые собираются меня сожрать, испугаются и убегут».
– Какие, твою мать, динозавры, что ты несешь? – вслух произнесла Анна. – Меня не похитили инопланетяне, потому что инопланетян не существует. Я не провалилась во временную дыру, потому что временных дыр не существует. Я просто каким-то образом оказалась… не знаю, где… и не знаю, когда. И не знаю, зачем. Но знаю, что отсюда надо линять.
В кармане кожаной куртки – «Ну какая же я молодец, что не выскочила из дома в одной рубашке!» – что-то пискнуло. Телефон! Сумка осталась в церкви, но телефон-то всегда с собой!
Трясущимися руками Анна достала аппарат и первым делом посмотрела на дату.
«Тот же день, да. На рынок я шла сегодня утром, а сейчас около четырех часов дня. Получается, путь из церкви в это странное место занял пять часов. За пять часов можно пересечь всю Португалию. Можно доехать до Севильи. Ладно, сейчас добрый геолокатор покажет, куда меня занесло».
«Нет сети, – сообщил телефон, – соединение невозможно». И, словно этого ему показалось мало, пискнул снова: «Заряд батареи двадцать процентов». Услужливая память немедленно вытащила все фильмы про несчастных, которых закидывало в другое время, про параллельные пространства, временные парадоксы и прочую ахинею, которая так хорошо идет под пиво и пиццу.
«Ясное дело, нет сети! Ее, небось, изобретут через пару миллионов лет!»
Уголком сознания Анна понимала, что все это чушь – никакими временными парадоксами не пахнет и никаких динозавров нет. Но паника поднималась в ней, подобно цунами, перехватывая горло и разгоняя пульс до скорости звука. И остановить это безумие не хватало сил.
Она опустилась на колени, обхватила себя руками и приготовилась душераздирающе взвыть, как вдруг увидела у ближайшего валуна нечто, что заставило ее броситься вперед.
– Окурок! Окурочек мой дорогой, бычочек ненаглядный, – приплясывая, запричитала она. Противно пахнущий, пожеванный фильтр со следами губной помады держала в ладони как драгоценность. – А еще есть?
Короткая экспедиция принесла Анне несколько смятых жестянок из-под колы, осколки пивных бутылок, пластиковые пакеты, рваную коробку с логотипом «Макдональдса» и пакетик от презерватива. Последним находкам она обрадовалась как родным.
«Моя планета, мое время, нормально все! Люди тут бывают, даже гадят, но, наверное, не на закате осеннего дня».
Анна побродила между камней, безуспешно пытаясь найти сеть и кляня себя за то, что не завела привычку заряжать телефон по ночам. Небо стремительно темнело. Она осмотрела несколько камней, выбрала самый устойчивый и, чертыхаясь, полезла на него.
«Хоть окрестности разгляжу, – убеждала себя Анна, неуклюже карабкаясь на верхушку валуна. – Должна же тут быть какая-то дорога и должна же она куда-то вести».
Оказавшись наверху, Анна обвела взглядом открывшуюся панораму и замерла в невольном восхищении. Закатное солнце окрасило камни мягким розовым светом, земля, расчерченная тенями, выглядела как шахматная доска. Каменный лес оказался не так уж велик и был заключен в кольцо старых оливковых деревьев.
«Оливы – значит, юг, – подумала Анна. – Значит, не Норвегия какая и не Псковская область. Уже что-то».
Солнце опускалось все ниже, и восторг сменился ощущением необъятного одиночества, от которого внутри все стынет и замирает, и ты готов отдать последнее, лишь бы услышать чье-нибудь живое дыхание.