Чтение онлайн

Утром командир лодки, пострадавшей от ночного набега Крохи, разбираясь в случившемся, и сам поинтересовался у вахтенного, почему он сделал такую запись. На что получил ответ:

— Товарищ командир, ну все его так зовут. Откуда ж мне знать, что он вовсе не Кроха, а Коломиец. Нам же его на разводе не представляли.

Командир с доводами согласился, и наказывать никого не стал.

Познакомились мы интересно. Можно сказать, что познакомил нас транспорт, вернее городской автобус №10.

В то время Кроха снимал комнату в городе недалеко от моего дома, и мы встретились на остановке автобуса возле католического собора. Народу была тьма, и поездка грозила стать довольно «веселой». По этому маршруту ходили тогда небольшие автобусы Львовского завода. Посадка на подошедший транспорт носила эвакуационный характер. Кроха стоял у задней двери и галантно пропускал всех вперед. Толпа, благодарно глядя на здоровенного офицера-подводника, весело забиралась в утробу машины. Проходя мимо, я отчетливо услышал, как он сказал мне: «Если хочешь приехать вовремя, садись сразу за мной».

Кивнув, я нацелился ему в кильватер, ожидая удобного момента. Когда последнее тело, свисая «кормой» наружу, попыталось впихнуть себя внутрь, Кроха пристроился сзади, ухватившись руками за края входной двери. В этот момент словно кто-то одел маску зверя на его добродушное лицо, даже глаза заблестели недобрым блеском. Секунда, мощный толчок, и тело, превратившись в гигантский поршень, начало свое поступательное движение. Выражая недовольство, все сильнее и сильнее верещали пассажиры.

Но, как говаривали тогда его подчиненные, наш командир, что крокодил, — ходит только в одну сторону. Первые три метра я пролетел за ним, словно в вакууме. За мной ряды смыкались как вода. Движение «поршня», помимо стонов и возгласов недовольства, сопровождалось жутким скрипом стареньких автобусных «шпангоутов». Мне почему-то вспомнился старинный чаплинский фильм. Казалось, что передняя дверь вот-вот не выдержит этого дикого напора и сломается, а автобус, как большой тюбик с горчицей, выплюнет из утробы что-то пожеванно-бесформенное прямо на паперть католического собора.

Кошмар и возмущение витали в атмосфере автобуса еще минут пять. Пассажиры, держась за поручни, висели, балансируя, чтобы удержаться на поворотах и напоминали собой сюжет памятника героическому миноносцу «Стерегущий» в далеком Питере. Во всей композиции не хватало только кингстона, к которому все должны тянуться. Постепенно осваивая возможные кусочки свободного автобусного пространства, народ принимал все более свободные позы и, наконец, угомонился.

До Подплава мы добрались вовремя…

Однажды Крохина лодка возвращалась с учений в Северном море…

Проливы проходили в шторм. Шведские и датские паромы с завидной интенсивностью и регулярностью, несмотря на шторм, выполняли свои перевозки, создавая бегущей домой подлодке перманентную помеху. Ну а два катера «сопровождения» следовали буквально «по пятам», готовые в любой момент к любой провокации. В их задачу входил и возможный подъем людей на случай, если кто-то, решив изменить Родине, сиганет за борт.

Оценив обстановку, Кроха принял решение — с мостика не сходить. Порядком укачавшись, он скомандовал механику, чтобы на мостик вынесли матрас. Видавший виды, некогда полосатый ватный матрас был доставлен и водружен на рубку поверх опущенных выдвижных устройств. На нем Кроха и возлежал, будто сломанная штормом грот-мачта. Меж разбросанных в разные стороны ног, мокрый и озабоченный, словно суслик при пионерской облаве, торчал из своей штатной ячейки рулевой-сигнальщик. Кроха, время от времени поднимал голову и, оценив ситуацию, по необходимости через вахтенного офицера отдавал команды на руль и телеграфы. Когда же становилось совсем невмоготу и к «выходу» подступало, он вскакивал во весь свой баскетбольный рост и, как раненный баклан, орал на ветер, периодически изливая наружу серо-зеленые потоки содержимого своего желудка.

Из-за крупных габаритов спускаться в надводный гальюн Крохе было сложно, а в этом состоянии особенно. Поэтому возникавшие за пять часов прохождения проливной зоны естественные малые и большие надобности решались на месте, с высоты мостика и под любопытными объективами разведывательных катеров сопровождения. Малая нужда справлялась неброско, практически незаметно. Ну а на большую… вероятный противник реагировал резким маневром изменения курса и активным сближением. Поначалу, все выглядело так, будто они уклоняются от возможного попадания экскрементов, поскольку занимали правильную позицию по ветру, ведь давно известно, что «ничто так не портит цель, как прямое попадание». Но, глядя на высыпавшую на палубу «супостатов» разношерстную, откровенно ржущую толпу, непрерывно снимавшую происходящее на пленку и глазеющую на «это» через могучую бортовую оптику, не оставалось никаких сомнений — объектом любования является Крохина «корма». Вероятно, каждый из снимавших втайне надеялся, вернувшись на берег, круто преуспеть в бизнесе, втридорога продав какому-нибудь журналу «измученную» походом задницу командира советской дизельной подлодки.

Можно только представить возможные комментарии очевидцев, так как туалетная бумага, увы, не являлась участницей данного процесса. А ведь это был просто рядовой, маленький эпизод из нелегкой, но полной неожиданностей и «романтики» флотской жизни нашего героя…

Для информации могу сказать читателю, что через два года подобных мучений Кроха все же поступил в Военно-морскую академию, но по ее окончании на плавающее соединение не попал. Кадровики, досконально изучив офицера, предложили ему должность в штабе Балтийского флота в отделе БП, на которую он, после недолгих уговоров, и согласился.

Рухнула заветная мечта стать комбригом и адмиралом. Не хочется думать, что роковую роль в судьбе нашего героя сыграл компрометирующий его фотоматериал.

Январь 2004 г.

«В грехах мы все, как цветы в росе,Святых между нами нет...».

Фрол, как его звали друзья на бригаде, слыл личностью неординарной.

Умом большим не отличался, но был на удивление упорен и даже уперт. С виду большой и спокойный, старался служить обдуманно, усердно, исполнительно. По-крестьянски хозяйственный, с замашками опытного снабженца, был прижимист и запаслив. Уже с лейтенантских лет обращал на себя внимание командования бригады своим умением содержать в хорошем состоянии вверенное ему заведование на корабле и берегу. В то время бригадой командовал Н.Е.Хромов, который за мастерское совмещение жесткой требовательности и заботы о подчиненных, заслуженно носил прозвище Дядька. Мимо его пристального внимания такие способности молодого офицера незамечено пройти не могли.

В глаза всем сразу бросалась его физическая развитость, подтянутость и старательность. К тому же не пил «шило» и был в этом, пожалуй, исключением из правил среди всех себе равных.

И служба у Фрола пошла в рост. Может не так быстро, как ему хотелось бы, но на месте не стояла.

Сказать, что он был окончательным трезвенником, конечно нельзя. Ведь служил он не на Луне, а в Либаве, среди друзей-лейтенантов. Правда, от частых дружеских застолий старался уходить. Прежде всего, побаивался жену, которая, зная его скрытые особенности, по-женски давала ему иногда нагоняй почище любого командира подводной лодки.