Чтение онлайн

– Дети - они ведь такие...
– со вздохом продолжала она. Непослушные... А Санечка - мальчик тихий, домашний. Разве он справится?..

– Не хочу учителем!
– с отчаянием повторял Саня.

Это был его первый в жизни спор с родителями, он действительно был мальчик тихий и послушный. Даже в сложный период переходного возраста не проявлял агрессивности и на авторитеты не посягал: ни тебе драк с ровесниками, ни битых стекол, ни поздних приходов домой... Чудо-мальчик, образцово-показательный ребенок, каких теперь и в кино не увидишь...

И тогда в разговор вмешался Аристотель. Он все сидел и молчал, сидел и молчал, а тут вдруг заговорил... То есть попросту устроил ужасный скандал: решительно поставил на место дядю Васю, отрекся от друга юности, а Елене Николаевне сказал гневно:

– А уж от тебя, Лена, я такого не ожидал!..

И ушел, не прощаясь.

– Мотька, Мотька, ну подожди!
– несся за ним по лесенке растерявший обычную величественность Арсений Александрович.
– Ты с ума сошел, подожди, давай поговорим!..

– Я не могу тебе помешать искалечить сыну жизнь, Арсений, - загремел на лестнице Аристотель.
– Но уж уволь меня от трогательных объяснений, почему ты хочешь это сделать! И поищи себе другого историка, я с тобой работать не желаю!

– Лена, собирайся, - велел Арсений Александрович, вернувшись из подъезда, - пойдем к этому дураку...

– Уж это точно, - хмыкнул дядя Вася, - дурак! Да не дурак сумасшедший он! Как ты его терпишь, Сеня?

– Вася, - ответил Арсений Александрович близкому родственнику, - если ты не хочешь, чтоб я тебя спустил с лестницы, замолчи! Танюша, извини, мы ушли, ужинайте с Александром...

Так решилась Санина судьба: он поступил в горный.

Самое же странное во всей этой истории было то, что, закончив первый курс, Саня вдруг забрал документы и перешел в педагогический...

В заключение надо сказать, что год назад, с отличием закончив институт, Саня пришел работать в школу, где учился и где работали его отец и мама.

Отец, между прочим, работал директором...

Исупов Леша опоздал на первый урок, прогулял второй, а на пятом сидел и пел песни. Естественно, что с урока его выгнали и отправили к Лоле Игнатьевне. Естественно и то, что вместо того, чтобы пойти, как было велено, к директору, Александр Арсеньевич отправился к завучу - спасать своего ученика. Ему удалось смягчить Лолу Игнатьевну, и для Лешки все обошлось благополучно.

– Я надеюсь, Исупов, такого больше не повторится, - миролюбиво закончила она беседу.
– Я надеюсь, что все это - нелепая случайность. Ты всегда был хорошим учеником, поэтому мы прощаем тебе этот срыв...

Исупов хмуро глядел в угол и молчал.

– Ты чего это творишь?
– сердито спросил его Саня, когда вышли из кабинета, но тут на него испуганным ветром налетела секретарша Верочка и зашептала:

– Кошка скребет на свой хребет! Иди скорей, он ждет!

"Белая лошадь - горе не мое..." - пробормотал про себя учитель географии и пошел к разгневанному директору.

Скажем честно - Саня трусил...

Вчера опоздал на электричку... Позавчера поддержал бунт в девятом "В"... Ничего хорошего от разговора с отцом ждать не приходилось. Только и надежды было на магическое заклинание, с детства отводившее от Сани несчастья.

И помогло: в кабинете директора, помимо сумрачного Арсения Александровича, присутствовал еще и Аристотель. Это было уже полегче.

– А-а!
– радостно приветствовал он Саню.
– Явился, герой!

Саня вошел в кабинет и стал у порога.

– Проходите, присаживайтесь, - официально предложил ему отец.

Саня прошел, присел.

– Я слушаю вас, Арсений Александрович, - не менее официально сказал он.

Директор школы грозно смотрел за окно, на воробья, который скакал по ветке. Воробей, заметив это, замер и с интересом уставился на директора. Взгляды их скрестились. Воробей не выдержал первым, чирикнул и перелетел на другое дерево. Директор перевел взгляд на сына.

– Я вас уволю, Александр Арсеньевич, - неприязненно пообещал он.

– А я на вас жалобу напишу, - склочно заметил сын.
– На вас и на порядки, которые вы завели в руководимой вами школе...

– Павлик Морозов!
– восхитился Аристотель. Разговор отца и сына доставлял ему большое удовольствие.

Директор печально покачал головой.

– Слушай, Александр, - задушевно спросил он сына, - ты картину такую видел - "Иван Грозный и сын его Иван"?

– Видел, - хмуро согласился Саня.
– И "Тараса Бульбу" я читал...

– Молодец, - кивнул Арсений Александрович.
– Грамотный. А что такое "педагогическая этика", знаешь? Объясняли тебе в институте?

– Ну, допустим...

– Так какого ж ты черта?!
– взорвался Арсений Александрович.

– Сеня и Саня, я в восторге от вашей лексики, - усмехнулся Аристотель.
– Не молчите, миленькие. Продолжайте, продолжайте...

– Матвей, не устраивай балаган, я тебя не за этим позвал, - сердито сказал директор другу юности.
– Александр, ты соображаешь, что творишь?

– Я-то соображаю!
– запальчиво ответил Александр Арсеньевич.
– А вот некоторые...

– Некоторые - ничего не соображают!
– кивнул понятливо Арсений Александрович.
– Интересно, кто же эти некоторые?

– Мы, Сеня, - пояснил Аристотель, потягиваясь в кресле.
– Разве ты не понял?

– Матвей Иванович, к вам это не относится.

– Благодарю, мой юный друг, - хмыкнул Аристотель.
– Сеня, я тут, оказывается, ни при чем. Это ты ничего не соображаешь.
– Он с любопытством взглянул на Саню.
– Интересно жить на свете, Сеня!

– Полагаешь?

– Всего несколько лет назад твой сын был милейшим, тишайшим существом - и вот полюбуйтесь! Откуда что взялось!

Арсений Александрович горестно махнул рукой:

– Я проклял тот день, когда этот человек пришел работать к нам в школу!

– Я к тебе не просился, - огрызнулся Саня.
– Ты сам настоял.

– Если б я знал... Если б я мог предположить... Александр, ну что с тобой происходит?..

Этот роковой вопрос в последнее время мучил многих. В школе ведь все помнили Саню тихим, вежливым мальчиком, с которым все десять лет никто горя не знал. Да и когда он учился в институте, все было так славно, безоблачно. Кто бы предположил тогда, в какого бунтаря и мятежника превратился этот мечтательный, замкнутый юноша, все свободное время проводивший за книгами.