Чтение онлайн

— Странное имя.

— Да. — Повисло молчание, но она готова была так стоять сколько угодно, посреди пустынного двора, чувствуя, как прохладный ночной ветер, взъерошив волосы, мягко касался горячей кожи лица. — А он зовет меня Эви…

— Что? — интонации, прежде лениво-равнодушные сменились так же резко, как это уже не раз она замечала в этом человеке. Пронзительный взгляд, уставился на нее с непонятной смесью эмоций — смятение, удивление…тревога и жесткая требовательность, — что ты сказала?

— Не важно. — Встрепенулось упрямство, ну что за манера у него разговаривать? Только что — расслабленный и отчужденный и вот, смотрит волком, буравит темными глазищами, будто дыры на ее лице прожечь хочет.

— Я сказал повтори, что ты только что сказала.

Она не ответила. Развернулась и пошла к входу в башню, обескураженная внезапной сменой атмосферы и тем тоном, с которым он требовал от нее подчинения. Да пошел Гор к черту, приперся и все испортил.

Позади нее звякнула, опустошенная кхорком, миска. Когда обернувшись, поняла, что в полет метра на два ее отправил Гор, раздраженным пинком — одного взгляда на высшего хватило, чтобы сообразить, нужно как можно быстро ретироваться со двора. Тот словно мысли прочитал, окаменевшее маской агрессии лицо оскалилось в жутком подобии улыбки и он первым сорвался с места…

Как оказывается она может быстро бегать. Даже умудрилась захлопнуть дверь, но это не сдержит его. С грохотом, та ударилась о стену и Ева, вновь бросив взгляд на побледневшего от злости Гора, кинулась к лифту. Захлопнула и эту дверь, одновременно нажимая на рычаг подъема, но не успела. В щель не закрывшейся двери проникли, обхватив край длинные когти…Чудовищная рука с нечеловеческой мощью, откинула на место створку лифта. Прижавшись спиной к стеклу, задыхаясь, Ева не отрывала глаз от его изменившейся кисти. А он снова наслаждался ее паникой…Лифт двинулся вверх.

— Кто тебе рассказал?

— О чем? — сумела выдавить, сквозь сбившееся дыхание Ева, с ужасом представляя, как в ее тело вопьются эти когти — ножи. Пошевелил пальцами и в тишине лифта, где только ее шумное дыхание, тихо лязгнули лезвия.

— О ней… — чуть дрогнули мышцы лица и Гор шагнул ближе, — решила поиграть? Если это Фелис…

— Я не понимаю о чем ты, — голос дрогнул, в нем появились ноты истерики, от мысли, что наезднице-брюнетке прилетит не понятно за что. Боже, что она ляпнула? — Фелис ничего такого не говорила, ни о какой женщине.

— Эви…Это имя знали лишь несколько человек. — Он снова стал ближе, Ева уже всем телом вжималась в прохладное стекло лифта, и когда к лицу протянули лезвия его страшной руке, отвернулась, стараясь быть как можно дальше.

— Ева…Эви. Что тут странного — имена просто похожи. Кхорк называет меня на свой манер…При чем тут какая-то ваша знакомая?

Когти остановились в паре сантиметров от ее кожи на лице. Двинулись в сторону и легли на поверхность темного стекла. Клацнули, соприкоснувшись с ним, наводя этим звуком еще большей жути…Чудовищная рука рядом.

Второй, нормальной, он вцепился в ее подбородок и повернул, заставляя посмотреть в глаза. Черные омуты в темном лифте, в которых поблескивали отражения огней города под ними.

— Не играй со мной, дрянь… — Гор приблизил напряженное лицо, с искаженными яростью чертами…Блеснули в сумраке зубы и он медленно, чтобы прочувствовала всю гамму ощущений, прикусил ее нижнюю губу. Вскрикнув, она отвернулась, чем спровоцировала новый взрыв гнева. Перевернул ее, вдавив уже грудью в стеклянную стену лифта. Скосив глаза, она с облегчением заметила, что постепенно когти втягивались в кончики пальцев, а ребристая, твердая, словно броня кожа, сглаживалась и светлела, приобретая прежний внешний вид.

— Я говорил тебе, что яркие блондинки — моя слабость? — Ева сглотнула твердый ком в горле, чувствуя как о твердое стекло с силой бьется левая сторона груди. Ему мало…

Мысль оборвалась на полпути. Он видел ее лицо в отражении, как и она — его…окаменевшие черты статуи жестокого существа, темные глаза застыли…Они почти черные — из-за расширенных зрачков, как тогда, в той комнате с обнаженной длинноволосой красоткой. Под ними город в огнях и здесь, в вышине последнего этажа башни Гора — она, распластанная по стеклу тяжестью и силой его тела. Его руки на ней, вернее одна спустилась к поясу штанов, а та, чудовищная, рванула край рубахи полностью оголив левую грудь. Всхлипнула, безнадежно дернулась, пытаясь хоть на миллиметр сдвинуть эту глыбу за спиной.

Темные глаза впились в ее, когда он слегка нагнувшись, прошипел ей на ухо.

— Такая белая кожа. Так и проситься, чтобы нарушить ее бесконечную фарфоровую чистоту, — пальцы, с наполовину втянутыми когтями, обхватили левую грудь. Одно из лезвий, мягко, но с намеком, коснулось бледно-розового соска, застив его съежиться…Ева зажмурилась, но услышав его окрик, снова распахнула глаза.

— Смотри на высшего, когда он с тобой разговаривает…

— Ты не разговариваешь…Ты издеваешься надо мной, — он почти уткнулся подбородком в ее плечо, пока внимательно наблюдал, как его рука мнет белую мягкость груди, — прекрати это, мне больно.

Но Гор лишь усмехнулся и дал волю второй руке…Когда он накрыл ладонью и чуть сжал все, что трепетало, в противоречивом ожидании, у нее между ног, Ева закусив губу, тихо застонала. Откинувшись затылком на его плечо, попыталась отвернуться от острой, эротичной картины в отражении. Темная, когтистая рука на белоснежной груди, где в опасной близости от нежно-розового соска, поблескивали пусть укороченные, но смертельные лезвия сокольничего, и вторая — оголившая низ живота и уже проникающая в самые сокровенные места…

— Как давно я не слышал это имя… — темные глаза с жадностью смотрели, как осторожно, когти оттягивают сосок, рискуя порезать нежную плоть, — Эви…

Черты лица хищно дрогнули и с губ Гора вырвался прерывистый, с необъяснимой тоской выдох, шевельнув ее белоснежные пряди у уха. Вдоль по шее пробежала нервная волна, скользнула вниз по задыхающейся груди, на дрожащий мелкой дрожью живот…О, боже, что она делает! Что творит он, затуманив ей голову это мешаниной из жестокости, острого желания и тягучей горечи…Гор. Противоречивый Гор, в котором уживались и боль и нежность, упрямство и жестокость, преданность, сила и высокомерие. Не смог смириться, что зависим, сопротивлялся и потерял ее…

— Сопротивлялся и потерял ее…

— Что ты сказала? — резко перевернул к лицом к себе Еву и встряхнул, больно ударив затылком о стекло.

— Отвали от меня! — во все горло заорала Ева, скатываясь в истерику, от того, что вытворяло собственное тело и чокнутая окончательно голова, и внезапно для них обоих, дверь лифта открылась.

В проеме, освещенный светом из холла этажа наездников, недоуменно стоял взъерошенный Велех, еще и Кастр выглянул.

— Гор, мы ждем тебя. — Когда глаза обоих скользнули по ее растрепанной рубахе, края которой она запахнула, не осталось сомнений, что они прекрасно поняли все. — Извини, но мы не знали, что вы здесь.