Чтение онлайн

Чарлин в своем репертуаре – улизнула за дверь с кем-то из ухажеров. Винсент распускает перья перед приятной блондинкой, сидящей за столиком у окна. Сын блондинки, мальчик лет десяти, приветливо ответил улыбкой на кивок Бернардетт. На днях они уже приходили в кафе. Сердце Бернардетт болезненно сжалось, – как всегда, когда она видела симпатичных детей. Если бы у нее был сын, она хотела бы, чтобы он был похож на этого мальчика – такой же бесхитростный взгляд и открытое лицо. Слезы немедленно начали наворачиваться на глаза, и она быстро отвернулась, делая вид, что протирает стойку бара. Наверное, нужно снова начать принимать желтые таблетки…

– Бернардетт, заполни брешь, – прокричал Лоренс, и она поспешила помочь на кухне. Маурицио наконец-то повел на прогулку пса. Сколько раз можно повторять, что бедное животное не может терпеть так долго! Кстати, нужно взять домой и подлатать фартук, который Марселина вчера успела отобрать у Айри, до того как пес умудрился привести его в негодность окончательно.

Наконец, рабочий темп немного замедлился. Бернардетт отдала нож Винсенту, вернувшемуся с видом победителя побежденных, и собралась выйти покурить. Она направилась к парадному входу, а не к задней двери. Заодно и подогнать Чарлин, если та все еще прохлаждается, вместо того чтобы усердно трудиться.

Однако в зале ее перехватила незнакомая посетительница. Лет тридцати, в синем плаще и невзрачной шляпке, почти надвинутой на глаза, прикрытые очками в толстой оправе, выглядела она несколько странно – мялась, жалась, прежде чем решилась задать главный вопрос: нельзя ли ей увидеть господина Кассара? Бернардетт с ужасом представила себе, что Шеф займется сейчас еще и этой серой мышью, а значит – выйдет из строя еще на добрых полчаса. Поэтому, ни минуты не сомневаясь, она преспокойно солгала, что господин Кассар отлучился по личным делам и, возможно, вернется не скоро, а может быть, не появится сегодня вовсе, потому что как раз сегодня у господина Кассара день рождения.

– Я как раз по этому поводу, – выдавила из себя мышь и, отводя глаза, пробормотала: – Не могли бы Вы, синьора, передать ему небольшой сувенир?

Сувенир оказался тщательно упакованным в целлофан свертком средних размеров, в котором прощупывалось нечто мягкое. «О мадонна! – подумала Бернардетт. – Не иначе, плюшевый медведь».

Отделавшись от дарительницы, она сунула сверток за стойку бара и протиснулась, наконец, в дверь. Здесь и произошла заминка. На крыльце собралась целая толпа: Чарлин, прощающаяся со своим кавалером, блондинка с сыном, вышедшие из кафе, Маурицио с Айри, пытающиеся в кафе войти, почтальон, уточняющий у Маурицио нужный адрес, и сама Бернардетт. Все дальнейшее произошло в считаные секунды и было таким неожиданным и нелепым, что поначалу показалось нереальным киношным эпизодом. Сначала раздалась череда звуков, похожих на щелчки, одновременно с этим стоявшая рядом блондинка как-то несуразно дернулась, проходящий мимо мужчина в сером пальто вскрикнул и схватился за плечо, в соседнем магазине посыпались стекла, каменная ваза у входа раскололась пополам, и земля вперемежку с цветами просыпалась на мостовую. И тут блондинка, аккуратно подобрав под себя ноги, медленно опустилась на мостовую прямо перед Бернардетт. На мгновение все остолбенели, и сразу же раздался громкий женский визг, подхваченный множеством других голосов. Платье упавшей женщины начало быстро пропитываться кровью. Айри, рвущийся из рук Маурицио, запрокинул голову и истошно завыл.

Сегодня мы ходили с мамой в кино. Я выбрал легкую французскую комедию, какие она любит. Я сидел в шестом ряду, а мама в одиннадцатом. Вообще-то, сегодня была моя очередь сидеть позади, но мама была так взволнована вчерашним происшествием, что я подумал, лучше ей уступить – любование на мой затылок успокаивает ее.

Честно говоря, я и сам почти не смотрел на экран, а все еще переваривал события вчерашнего дня. О маньяке, устроившем стрельбу на улице Валлетты, сообщили все мальтийские и даже некоторые зарубежные телевизионные каналы. К сожалению, в наше время по всему миру подобные инциденты стали почти привычным явлением. На следующий день о таких новостях забывают, и они остаются лишь в памяти потерпевших и их близких. На этот раз пострадавших было двое: женщина из России, она была серьезно ранена в грудь и бок, и мужчина из Швейцарии, он отделался ранением в правое плечо. Врачи «Mater Dei» заявили, что угрозы для жизни нет, но обоим придется пройти курс лечения и реабилитации. Пострадали также двери нашего кафе и витрины соседнего магазина. Пришлось срочно заниматься заменой стекол. Штукатурку решили подправить позднее. Маурицио предложил оставить следы от пуль на вечную память для привлечения клиентов, но Бернардетт быстро охладила его пыл.

Одетта в экстремальных ситуациях чувствует себя, как мурена в бассейне с золотыми рыбками, и теперь она немедленно взяла инициативу в свои руки. Пока мы с Лоренсом общались с прибывшими полицейскими, она проследила за отправкой раненых в центральный госпиталь, быстро распорядилась на кухне и, выбив полицейскую машину с дежурным офицером для солидности, отправилась в русское Посольство устраивать судьбу мальчика. Ребенок, – конечно, пребывавший в шоке, – приник к ее впалой, но такой надежной груди, как к спасательному кругу. Не знаю, как ей это удается, какие аргументы, угрозы или чары она использует, но Одетта всегда получает то, что хочет. Вот и сейчас, всего через несколько часов она, добившись личной встречи с российским послом, развернула ситуацию так, как ей того желалось. Подозреваю, что Посольство приняло решение вопреки инструкциям и разрешило мальчику остаться на попечении нашей старой девы до определенного момента. Приняв на себя полную ответственность за ребенка, взяв на себя все расходы по его содержанию, подписав нужные бумаги, уже через несколько часов Бернардетт с видом довольной горгульи явилась в кафе в сопровождении мальчика. Игоря, – так зовут ребенка, – немедленно принялись обхаживать все наши работники. Винсент приготовил ему сразу четыре невероятных десерта, Чарлин тут же отобрала у него два из них, заботясь о состоянии желудка мальчика, Маурицио понесся в магазин за компьютерной игрой, а Джозетт – за новой майкой, чтобы сменить старую, забрызганную кровью. Буэнос-Айрес запрыгнул на колени к мальчику и рычал на каждого, кто пытался его отогнать. А Бернардетт принялась названивать в госпиталь, осведомляясь, когда им разрешат посетить раненых. Винсент с Лоренсом собрали две большие корзины с деликатесами, хотя лично я сомневаюсь, что в ближайшее время пострадавшим будет дело до угощений.

Полиция опросила всех возможных свидетелей, оцеплять квартал не стали, так как по горячим следам преступника задержать не удалось. По всему острову объявили план перехвата. Было установлено, что стреляли из окна пустовавшей квартиры на втором этаже дома на противоположной стороны улицы. Судя по всему, стрелявший был один. По тому, как беспорядочно велась стрельба, предположили, что это действия свихнувшегося маньяка. Поскольку он продолжал представлять собой угрозу, полиция была сильно обеспокоена.

Обо всем этом я и думал во время сеанса. После окончания фильма я проследил, чтобы на рецепшен вызвали такси для мамы и, заказав чашку кофе в соседнем баре, наблюдал за тем, как она уезжает.

Сегодняшнее утро прошло буднично. Завсегдатаи кафе, конечно, обсуждали происшествие, некоторые даже специально заглянули, чтобы ясно представить, как все происходило, но большинство клиентов даже не подозревали, что находятся в столь интригующем месте. Начинающийся карнавал привлек в Валлетту множество туристов, и нам тоже было не до пустой болтовни. Тем более что сегодняшний вечер оказывался потерянным из-за празднования дня рождения Шефа. Но мы давно решили: бизнес бизнесом, но наши работники – это святое. Поэтому в шесть вечера «Последний приют» закрывался.

Праздник устроили на шикарной вилле Винсента в Аттарде. Шеф, конечно, получает у нас неплохие деньги, но на аренду «Улисса» ему никогда бы не заработать на нашей кухне. Ему повезло, папаша Кассар оставил своим детям достойное наследство. Начав когда-то карьеру в качестве кассира в маленьком магазинчике в предместье Парижа, благодаря неимоверному трудолюбию, энтузиазму, вере в себя и, разумеется, улыбке Фортуны, он закончил свой трудовой путь владельцем сети продуктовых супермаркетов, магазина элитных французских вин и небольшого мясоперерабатывающего заводика. Поняв, что сын вовсе не расположен продолжать его дело, отец сконцентрировал свое внимание на старшей дочери Женевьеве, которая и заняла впоследствии его кресло во главе совета директоров. Но старик был мудр и на сына в обиде не остался, предоставив ему возможность проторить в жизни собственный путь, тем более что парень вовсе не был бездельником. Винсент подумывал об открытии в будущем сети собственных ресторанов. С отцом и сестрой он находился в прекрасных отношениях, несколько раз в год летал проведать их.

Сейчас всю его энергию поглощают несколько главных увлечений. Он одержим сразу четырьмя маниями, которые всецело направляют его жизненный путь. Последним в списке я бы поместил интерес к женщинам. Это интерес, между прочим, носит большей частью эстетический характер. Винс вполне способен целый вечер превозносить красоту и очарование дамы, петь всяческие дифирамбы, читать стихи Виньона и Шенье, а потом, поцеловав даме руку на прощанье, мгновенно переключиться на заваривание чая по особому японскому рецепту. При этом не возникает никаких обид. Разве можно всерьез сердиться на этого жизнерадостного великана с невинно-обаятельной улыбкой и вечным выражением творческого поиска на лице. Второе увлечение Шефа – путешествия. Он совершенно по-детски радуется привезенным из экзотических стран сувенирам и начинает планировать новую поездку, едва вернувшись из предыдущей. Стены его виллы завешаны масайскими копьями, испанскими веерами, невероятными тропическими бабочками в застекленных рамках, произведениями индонезийских резчиков по дереву, коврами ручной работы. Полки прогибаются под тяжестью путеводителей и статуэток. И из каждой поездки он привозит рецепт национальной кухни, поскольку третья страсть, обуревающая нашего друга – кулинария. Но об этом уже много сказано. Есть еще одна навязчивая идея, но поскольку она имеет несколько криминальный оттенок, то знаем об этом только я и Лоренс, и предпочитаем публично ее не упоминать. Шеф уже вызвал в свое время некоторый интерес у французской полиции. Скажу только, что целый погреб под домом переоборудован для того, чтобы предаваться этому двусмысленному увлечению.

Первыми приехали я, Винсент, Лоренс и Марселина – третья из наших официанток. Большая часть угощений уже была приготовлена, и мы принялись накрывать на стол.

– Вот так всегда, – проворчал Лоренс. – Мужчины, вместо того чтобы сидеть у камина, потягивать пиво и разговаривать о женщинах, расставляют бокалы и раскладывают салфетки. А женщины в это время, наверное, прихорашиваются.

– Потому что вам достаточно лишь наполировать ваши лысины, – парирует Марселина. – И вы выглядите на все сто.