Чтение онлайн

Бернард собрался с силами и пробормотал что-то о том, что все творения нашего шеф-повара безукоризненны. Второй вопрос он предпочел не расслышать.

– Приехало мясо, кто примет? – высунул голову из кухни Лоренс.

Бернард и Бернардетт синхронно развернулись к двери, но Бернард, забыв о природной учтивости, протиснулся первым, чуть было не придавив Одетту.

Русалка наконец переключила внимание на Шефа, и они предались беседе.

Чарлин поспешила наверстать упущенное в наблюдениях время и принести готовые заказы. В перерыве она ухитрилась воспользоваться компьютером Маурицио и написать еще одно письмо. «Милый Курт! (свериться со списком). Все утро думала о тебе. И мне становилось теплее от этих мыслей…»

В кабинет заглянул Анджело.

– Маурицио не объявился?

Получив отрицательный ответ, он удалился. Кстати, и впрямь, где же наш бухгалтер? В его возрасте просто неприлично так мучиться похмельем.

Посетителей прибавлялось. Люди ожидали начала шествия. Одна из карнавальных колонн должна была пройти по этой улице. В воздухе витало оживление и приподнятое настроение, хотя небо за окном снова начало набухать влагой. Девочки еле успевали бегать из зала на кухню и обратно.

– Четыре «Хольстена», три «Маргариты».

– Две лазаньи, салат с тунцом, яблочный пай, две минеральные воды, апельсиновый сок.

– Два больших чизка, два сандвича с ветчиной.

– Грибной суп – три, багет ветчина-пармезан – два, салат с тунцом – один, две пасты с белым соусом.

– Лоренс, добавь сюда карри!

– Две «шоколадные смерти», два капучино.

– Голландцы просят повторить, большие чизки и багеты с курицей.

Наконец прибыл Маурицио. Рука забинтована и на перевязи. На удивленный взгляд Чарлин парень успел только махнуть здоровой рукой: потом расскажу. Схватил какие-то папки и побежал на улицу.

– Пепперони – две, вишневый рулет – один, «Перье» и два зеленых чая… как можно есть вишневый рулет и запивать его зеленым чаем?

– Все дело вкуса, у меня вообще: «шоколадная смерть» – одна, мороженое с орехами – два и два «Будвайзера».

– Джози, запри эту мерзкую скотину, сейчас прорвется на кухню!

– Звонили из «Тритона», просили приготовить коробку с закусками к четырем часам. Список у Берни.

Кухня тоже металась, вся в мыле. Забыли о болтовне и романтике. Краем глаза Чарлин заметила, что русалка все еще сидит за своим столиком. Девушка поставила поднос и пошла в туалетную комнату. Выйдя оттуда через минуту, она услышала за дверями кабинета обрывки разговора.

– Брось, Берни, ты много видел на Мальте бразильских странствующих пауков? – это Микки.

– Может быть, просто сбежал у какого-нибудь любителя…

– И пошел прокатиться в машине Бернардетт? – это уже Анджело. – Как он вообще туда забрался?

– Наверное, окно было приоткрыто. Интересно, пауки могут лазать по металлическим поверхностям?

– Маурицио говорит, в госпитале даже не поверили ему сначала, учитывая, конечно, его похмельное состояние. Думали, парень что-то путает. Рука распухла так, что кожа чуть не лопнула. Даже температура поднялась.

– Все равно не понимаю… глупая шутка? Кому могло в голову прийти такое?

– Может, ребятишки пошалили? И правда уж больно глупая выходка.

– Думаю, Бернардетт говорить не стоит, разволнуется, ни к чему это…

Дальше Чарлин слушать не стала, было некогда. Она направилась в кухню, схватила поднос, собрала на него готовый заказ и вошла в зал.

И тут за окном грянула музыка. И посетители, и работники кафе как по команде выглянули в окно, а многие высыпали на крыльцо, позабыв про недопитое пиво и недоеденное мороженое.

Ах, карнавал! Феерия красок, фантастические наряды, смешение стилей и образов, пародии и гротески, сумасшедшее биение сердец, безумный радостный хоровод, зазывные взгляды красоток, скрывающихся под причудливыми масками. Никогда не угадаешь наверняка, кто примерил на себя легкомысленный костюм лесного фавна – природный весельчак или серьезный и обстоятельный офисный клерк, всего на несколько часов отрешившийся от унылой канцелярии. Мы забываем о том, кто мы такие, в равенстве праздничной толпы. Жизнеутверждающее начало, попирающее слабость, старость и саму смерть. Бесшабашность и изобилие, которыми нужно напитаться на несколько недель Великого Поста…

Впереди колонны шли музыканты. Они были одеты в цветные сюртуки и смешные шапочки то ли с рожками, то ли с ушками. Духовые инструменты, украшенные гирляндами и цветами, звучали радостно и взволнованно. Забавно было наблюдать, как музыканты с сосредоточенным видом надувают щеки, стараясь извлечь из инструмента наиболее чистый звук. За музыкантами следовали клоуны. Рыжие парики сочетались с оранжевыми костюмами, клоуны били в барабаны и улыбались зрителям. За клоунами выступали девушки в розовых перьях. «Похлеще чем у Микки», – подумалось Чарлин. Все как одна красавицы, девушки оглядывались по сторонам гордо и высокомерно. В глазах рябило от переизбытка ярких красок. На ходулях приближались мрачные и зловещие вампиры. На выбеленных лицах черными провалами обозначались глаза, рты же были подчеркнуто красны. За ними строем маршировали римские легионеры в начищенных латах и блестящих шлемах, победоносно посматривающие на разгоряченную толпу. Музыканты издали завершающий аккорд и колонна приостановилась. Зрители бросились фотографироваться с персонажами, обмениваясь восторженными репликами и указывая на самые интересные костюмы. Участники шествия снисходительно давали себя рассмотреть, поворачиваясь то одним боком, то другим. Юноши-легионеры заигрывали с молоденькими девушками. Бернардетт с Марселиной вынесли на крыльцо подносы с прохладительными напитками для выступающих. Метрах в двадцати от кафе мужчина в спортивной кепке фотографировался, стоя в середине строя из десяти невероятных девушек-орлиц, каждой из которых он доходил примерно до плеча. Над головами девушек возвышались маски – головы птиц. Орлицы покачивали бедрами и хохотали, пытаясь выровнять линию. Мужчина захлебывался от восторга, а рядом уже собралась очередь желающих занять его место. Чарлин оглянулась на зрителей. Многие привели с собой наряженных детей. Тут были и пираты, и люди-пауки, и принцессы, и мушкетеры. Малыши, сидящие в колясках, были одеты зайчиками и собачками. Мимо прошла супружеская пара, держащая за руки такого маленького ребенка, что его было не разглядеть за извивающимся ребристым драконьим хвостом. Люди хлопали в ладоши, шутили и смеялись. Чарлин с удовольствием отметила, что даже суровое лицо Джозетт смягчилось, она улыбалась. «Нужно будет отпроситься посмотреть колонну ростовых кукол», – подумала Чарлин. Она испытывала совершенно детские ощущения счастья и восторга, когда наблюдала за шествием со стороны. В прошлом году она была в числе дефилирующих, наряженная львицей. Фотографии прошлого карнавала собрали рекордное число «лайков» в фейсбуке и твиттере. Внезапно грянула музыка, и колонна продолжила движение. Ковбои сменялись рыцарями, за рыцарями шли маленькие серьезные девочки, наряженные японками с красиво убранными волосами, затем снова девушки, теперь уже в желтых перьях, с огромными подковами за спинами. Каждый год разные группы участников делали все возможное и невозможное, чтобы перещеголять остальных. Подготовка к новому карнавалу обычно начиналась сразу после окончания предыдущего. Чарлин с беспокойством посмотрела на небо. Ей не хотелось, чтобы зрелище было испорчено дождем.

Наконец участники, замыкающие колонну, медленно прошествовали мимо «Последнего прию та». Большинство зрителей завороженно двинулись следом…

…Высокий седой мужчина в дорогом сером плаще отстал от толпы и стоял напротив кафе, глядя прямо на вход. Лицо его не выражало никаких эмоций. Из груди мужчины торчала коричневая рукоятка ножа. Чарлин улыбнулась, принимая это за очередную инсценировку. Мужчина покачнулся и упал на мостовую. Когда Чарлин наклонилась над ним, все еще неуверенно улыбаясь, он разжал побелевшие губы и прошептал:

– Белая собачка…

Когда боль стала совсем невыносимой, Маурицио прокрался на цыпочках в спальню родителей и разбудил отца. Синьор Аззопарди просыпался мгновенно. Вот и сейчас, не задавая лишних вопросов, стараясь не потревожить жену, он вышел в зал, осмотрел распухшую посиневшую руку сына и, подумав минутку, пошел одеваться. По дороге в госпиталь Маурицио рассказал о случившемся. Синьор Аззопарди имел много хлопот с младшим сыном. В отличие от старших брата и сестры, выросших как-то незаметно и живущих как все нормальные молодые люди их возраста, этот сын постоянно являлся причиной головной боли родителей, соседей, школьных учителей, а впоследствии и университетских преподавателей. Отец уже и не знал, гордиться ли успехами сына на выбранном им поприще – Маурицио окончил экономический факультет, нашел работу бухгалтера и теперь получал вторую специальность – химика, являясь гордостью факультета, победителем международных студенческих конкурсов, любимцем самых дотошных и придирчивых преподавателей, – или сожалеть о том, что с таким усердием старался привить мальчику любовь к знаниям, науке и экспериментированию.

На приеме в госпитале дежурила уже знакомая медсестра. Она тоже узнала постоянного посетителя приемного отделения и сердито поджала губы.

– Синьор Аззопарди, не ожидала увидеть вас так скоро. Не прошло и месяца после вашего последнего посещения. Наш юный джентльмен снова представляет угрозу для общества?

– Надеюсь, на сей раз это не так, – отец старался оставаться вежливым. – Хотя вынужден признаться, мы еще не провели расследование.

Маурицио закатил глаза к потолку.