Чтение онлайн

— Хочешь, сплаваем к твоему серому камню? — спросил Ольвин.

— Не хочу, — сказал я, — зачем мне какой-то серый камень?

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Нам было хорошо, мы смеялись бы очень долго, если бы с того берега не раздался вдруг душераздирающий рев. Такой забытый и такой знакомый, что у меня судорога прокатилась по телу.

— Что это? — тревожно спросил Ольвин, — что это может быть?

— Это белая тигрица, — ответил я, — в которую ты не веришь.

— Какой там, не веришь!

Рев раздался еще раз, сердце защемило. "Не пойду", — подумал я с отчаянием, — "что они сговорились сегодня разрывать меня на части?! Сначала Нарцисс, теперь тигрица! Почему все сегодня? Почему не вчера? Где ты была, когда я искал тебя? Где ты была раньше?!"

— Поехали отсюда, — сказал Ольвин, поспешно одеваясь.

— Ты что, боишься?

— Я прошу тебя, поехали.

И снова раздался ее рев. Я колебался недолго, каких-то полминуты: бежать ли к ней, или ехать с ним. Он ждал.

— Ладно, — вскочил я, — поехали.

Залезать в мокрую одежду было противно. Она прилипала к телу и была отвратительно холодной.

— Одеваться надо было прямо в воде, — проворчал я потом.

— Поторопимся, Мартин.

— Почему ты ее так боишься?

— Она приносит несчастье. Во всяком случае, нашей семье.

До дома мы домчались быстро, почти за полчаса. Нас встретила перепуганная Нолли.

— Ольвин! — крикнула она и повисла у него на шее.

— Что? Что случилось?!

— Я зашла, а она…

— Где она?!

— На кухне!

Мы кинулись на кухню все втроем. Изольда лежала на полу с перерезанными венами на левой руке. Рядом валялся кухонный нож. Это случилось, по-видимому, совсем недавно, потому что крови вытекло мало, и сознания она не теряла, а просто была в своем сомнамбулическом забытье.

— Вовремя мы успели, — мрачно сказал Ольвин, перетягивая ей поясом руку ниже локтя, — Мартин, беги за доктором, три дома вниз по улице.

— Она жива?

— Жива, не волнуйся.

Я поразился его спокойствию. Нолли стояла в дверях, ее трясло.

— Ну, беги быстрей, чего ты на меня смотришь!

Вечером Изольда пришла в себя и призналась, что ничего не помнит. Я не мог смотреть на ее забинтованное запястье, жалость моя доходила до озноба и головной боли.

— Признайся, — спросил я, сидя возле ее кровати, — ты ведь не хотела этого? Ты не думала об этом, когда мы уезжали на озеро?

— Нет, — она покачала головой, — я думала про белый особняк над прудом. И умирать мне совсем не хотелось.

— Я как чувствовал!

— Может, ты и правда меня любишь?

— Если б я тебя не любил, меня бы здесь уже не было.

— Поцелуй меня. Только недолго, а то войдет кто-нибудь.

Мы целовались как воришки, вздрагивая от каждого шороха. Потом я зашел к себе и полез под кровать за своей сумкой. Нолли была внизу в гостиной, и это было кстати, я не хотел, чтоб она видела, как я отсыпаю в свой кошелек кучу золотых дорлинов.

Кошелек получился слишком тяжелый и толстый. Я долго думал, куда его положить, и сунул в карман своей теплой куртки, которую давно уже не носил и не собирался. В кармане лежали какие-то бумажки, свернутые в четыре раза несколько листов. Я подумал, что это забытая недописанная песня, но это оказалось что-то совсем другое.

У меня в руках были листы из древнехарейского трактата. Я узнал эти закорючки сразу, хоть и не понимал в них ни слова. Мне стало совсем не по себе от такой находки.

— Что это? — спросил я Нолли, когда она вошла.

— Не знаю, — сказала она удивленно.

— Это листы из книги Ольвина. Как они попали в мой карман?

— Тебе лучше знать.

Я и так понимал, что Нолли не имела к этому ни малейшего отношения. Так же как и я. И Изольда. Тогда кто же?!

— Может быть, ты нашла их где-нибудь и положила мне в карман?

— С какой стати?

— Не знаю… но должно же быть хоть какое-то объяснение!

Ольвин отмывал на кухне пол и кипятил чайник.

— Хочешь, кое-что покажу? — спросил я невесело.

Он положил тряпку в ведро и вытер руки.

— Ну? Что там у тебя?

Я протянул ему свою находку.

— Узнаешь?

Ольвин тихо свистнул.

— Да это никак остатки моей книжки?

— Посмотри, кто-то вырвал эти листы и прячет их в моей куртке. Наверно, здесь написано что-то важное.

— Здесь написано про Долину Двух лун, — сказал он со странным спокойствием, — это как раз то, что мне было нужно.

— И не только тебе, как выяснилось!

— Да, непонятно…

— Послушай, чтобы вырвать то, что нужно, надо сначала прочесть. Кто-то владеет древнехарейским не хуже тебя. И книгу он выкрал не ради денег, а ради ее содержания. Мне эта история все меньше нравится, Ольвин.

— Не горячись. Мне кажется, все гораздо проще, чем ты воображаешь. Чай будешь?

— Какой там чай!

— Я тебе все-таки налью…

Я уже достаточно накрутился в дворцовых интригах и нутром чувствовал здесь какую-то подлость. Не горячиться я не мог, мне хотелось схватить Ольвина за плечи и трясти, пока в его спокойных и насмешливых глазах не загорится тревога. Впрочем, уже тогда изменить ничего было нельзя.

Мы начали с того, что внимательно прочитали вырванные листы. Там говорилось, что в долине с непонятной периодичностью появляется вторая луна. Это богиня сновидений Куркутта. Раньше в этой долине жили белые тигры, но она забрала их к себе на небо. Дальше подробно описывалось, как найти храм Куркутты. Сделать это можно было только в ночь двоелуния.

— Я хотел отвезти туда Изольду, — сказал Ольвин, — может, вторая луна помогла бы ее вылечить?

— Ты понимаешь, что кому-то тоже захотелось попасть в храм Куркутты? Нужно обязательно понять, зачем. Подумай, Ольвин, напряги свою память!

Он молчал и водил чайной ложкой по скатерти. Мне показалось, что он просто не хочет мне об этом говорить.

— А может, дело не в храме? — спросил я, теряя терпение, — а в том, что валяется там на земле рядом с храмом?

— Что? — он сразу встрепенулся и уставился на меня.