Чтение онлайн

— Тогда, значит, ты злишься потому, что полгода бьешься над убийством Кистена, а Рэйчел продвинулась дальше за полминуты, всего лишь понюхав пол.

Айви отклонилась вместе со стулом, балансируя на двух ножках и внимательно следя за полетом пикси — вероятно, высчитывая, как бы его схватить.

— И мой, и ее методы расследования приемлемы, — сказала она с расширившимися зрачками. — И бьюсь я не полгода, а три месяца. Первые три не в счет.

Я помешивала суп по часовой стрелке, а Дженкс взвился столбом искр и вылетел из кухни. Ор пиксенят в святилище достиг опасной отметки — Дженкс наверняка хотел там разобраться, чтобы дать передышку Маталине. Она этой зимой держалась молодцом, но мы все равно за нее волновались. Девятнадцать лет для пикси — это старость.

Для меня не было сюрпризом, что в первые три месяца Айви не пыталась найти убийцу Кистена. Травма была велика, а кроме того, она думала, что убийцей может оказаться именно она.

— Если хочешь, я пойду туда вместе с тобой, — предложила я еще раз. — Форд сходни не убрал.

— Я справлюсь.

Я ниже склонилась над супом, вдыхая острый аромат и всем сердцем чувствуя страдание Айви — теперь, когда Дженкс не мельтешил рядом. Кистен был моим бойфрендом, но Айви его тоже любила — любовью глубокой, на уровне инстинктов, с силой прошлого, не то что моя недолгая любовь, направленная в будущее. А я заставляю ее снова бередить рану.

— Ты как?.. — негромко спросила я.

— Паршиво, — сказала она ровным голосом.

У меня плечи опустились.

— Мне его тоже не хватает, — прошептала я. Повернувшись, я увидела ее совершенное лицо, застывшее от горя. Я не смогла с собой справиться — рискуя быть неверно понятой, я пошла к ней.

— Все будет хорошо, — сказала я, и на короткий миг коснулась ее плеча, тут же отдернув руку и уйдя в кладовку за крекерами.

Когда я вернулась, Айви сидела, опустив голову. Я молча достала и расставила тарелки, положила крекеры, сдвинула в сторону почту и свою сумку. Чувствуя неловкость от этой тишины, я нерешительно остановилась рядом с Айви.

— Я… э-э, начинаю вспоминать помаленьку, — сказала я, и темные глаза быстро на меня глянули. — Я тебе не хотела говорить при Эддене, потому что Форд считает, что он сразу возобновит дело.

У нее в глазах мелькнул испуг, и у меня прервалось дыхание. Айви испугана?

— Что ты вспомнила? — спросила она.

У меня во рту пересохло. Айви никогда не бывает испуганной. Нервной, соблазнительной, холодной, иногда бешеной, но никогда — испуганной.

Я пожала плечами, пытаясь с небрежным видом сдать назад. У меня у самой по коже пробежали иголочки страха.

— Я точно знаю, что это был мужчина. Сегодня я это уловила. Я в него выстрелила, а он поймал мой пейнтбольный шарик, не раздавив. А потом я пыталась убежать, а он меня поймал и волок по коридору за ноги. — Я опустила взгляд на пальцы, потом прижала руку к животу. Глядя Айви за спину на коридор, я прошептала: — Я пыталась голыми руками пробиться сквозь стенку.

Голос Айви был тише шепота:

— Ты уверена, что мужчина?

Но не думает же Айви до сих пор, что это она? Я кивнула, и вся она как будто обмякла.

— Айви, я же тебе говорила, что это не ты! — вспыхнула я. — Бог ты мой, я твой запах знаю, тебя там не было! Сколько раз мне тебе повторять?

Мне плевать было, что это странно — знать запах своей соседки. Ко всем чертям, мы год уже в одном доме живем. Она мой запах тоже знает.

Айви поставила локти по сторонам от клавиатуры и уронила лоб на сплетенные пальцы.

— Я думала, это Стриж, — невыразительно сказала она. — Я думала, это Стриж. Она меня до сих пор не хочет видеть, я думала, что поэтому.

У меня рот открылся, когда я начала соображать, что к чему. Не удивительно, что Айви не рыла землю носом в поисках убийцы Кистена. В старших классах школы Стриж была ей и лучшей подругой, и любовницей, они делили кровь и постель, когда Айви послали в частную школу на Западном побережье. Эта умная и хитрая вампирша приехала на восток, чтобы вытащить Пискари из тюрьмы, надеялась стать членом чужой камарильи, чтобы жить вместе с Айви. Эта высококлассная адвокатесса с радостью прикончила бы меня или Кистена, если бы это ей помогло. А то, что эта миниатюрная, но смертельно опасная женщина убила Пискари — только добавляло фарса в извращенную вампирскую логику. Сейчас она сидит в тюрьме за убийство мастера города — на глазах у свидетелей, — и скорее всего останется там, пока не умрет и сама не превратится в нежить.

— Живой вампир с Кистеном не справился бы, — сказала я, жалея Айви, полгода в одиночку жившую с этой мыслью.

Ее карие глаза встретились с моими, страх в них исчез.

— Он бы позволил Стриж себя убить, если бы Пискари его ей отдал. — Айви посмотрела на черный зеркальный квадрат, в который ночь превратила окно. — Она его ненавидела. Она и тебя ненавидит… — Ее голос пресекся, она нервным жестом переставила клавиатуру. — Я рада, что это не она.

Суп на плите булькал, грозя сбежать. Я встала привернуть огонь, по пути сочувственно сжав плечо Айви.

— Это был мужчина, — сказала я, дуя на суп и выключая газ. — Все будет хорошо. Мы его найдем, и с этим будет покончено.

Стоя спиной к Айви, я замерла на месте — на шее ощутилось легкое покалывание от когда-то оставленного ею шрама, теперь спрятанного под кожей, обновленной проклятием. Я ощутила, как разгладились мышцы липа, как замедлились движения руки, перемешивающей суп, ощущение усилилось и перешло в робкое предчувствие, которое дошло до самой глубины моего существа и откликнулось эхом. Айви меня не видела, и я закрыла глаза. Я знала это ощущение. Скучала по нему, хоть и пыталась, вопреки инстинкту, его оттолкнуть.

От облегчения, что не Стриж убила Кистена, Айви неосознанно наполнила воздух феромонами, призванными успокоить потенциальный источник экстаза и крови. Крови моей она не хотела, но она так была напряжена в последние полгода, что даже этот почти неуловимый выброс феромонов ощущался как блаженство. Я вдохнула глубже, наслаждаясь порывом желания, от которого у меня внутри все сжалось, а мысли полетели во все стороны. Действовать соответственно порыву я не собиралась. У нас с Айви замечательные, спокойные, платонические отношения, и я хочу, чтобы так все и оставалось. Но иногда можно дать себе поблажку.

Вздохнув, я заставила себя вернуться к непосредственному занятию. Я выпрямилась и затолкнула этот намек на желание куда-то глубоко, где я могла его не замечать. Если бы я так не сделала, Айви уловила бы мою готовность и мы вернулись бы как раз туда, где были полгода назад — в неуверенность, тревогу и смятение.

— Ты свою почту собираешься смотреть до конца столетия? — спросила Айви, голос прозвучал как будто издалека. — Тебе из университета написали.

Обрадовавшись, что можно переключиться, я стряхнула ложку и положила ее в мойку.