Белая ворона
Шрифт:
«Ошибка дорого обходится, — повторила про себя Маред, закрыв за тье Румстронг дверь. — Как верно. Ошибешься — и не будет работы, о которой ты мечтала. Такой, чтобы трудиться до изнеможения, но видеть результат. Не будет круга общения, которому нужно соответствовать, но которым можно гордиться. Не будет повышений по службе и новых проектов. А еще не будет редких, но таких интересных разговоров с лэрдом стряпчим. Как объяснить ему, что Маред просто хочет работать рядом, наслаждаясь этим больше, чем любой роскошью?
И что теперь? Да, она пообещала себе, что признается Монтрозу, когда узнает от Чисхолма, чего тот хочет. Тогда — придется. Просто не будет иного выхода. Но неизвестно, сколько времени до этого придется жить у Корсара, жесткого и циничного королевского стряпчего, которого тье Румстронг помнит юнцом с горящими глазами. А если называть вещи своими именами — жить с Корсаром. И никто в целом мире не решит за нее, не подскажет, как поступить правильно.
Глава 12. О длинных юбках и коротких рубашках
Утром она едва не проспала. Ночуя в своей комнате, привыкла просыпаться от стука горничной или экономки, а в спальне лэрда ее будил сам Монтроз. Иногда — нарочно, а иногда просто обычным шевелением просыпающегося человека. Лэрд стряпчий утром вставал легко и радостно, словно всегда высыпался, и Маред изрядно завидовала этой его особенности. Тем более, что не спать допоздна он тоже умел не хуже Маред, всегда считавшей себя полуночницей. Вот ведь повезло королевскому стряпчему!
Завидовать совершенствам лэрда пришлось на бегу. Маред спасло только то, что от Западного района до центра Лундена все-таки было гораздо ближе, чем из Мэйд-Вэл. Подскочив в измятой и сбившейся постели, она торопливо помчалась в ванную. Вода из крана текла еле теплая и с запахом ржавчины — как обычно. Впрочем, волосы мыть все равно уже поздно, а для душа сгодится как-нибудь. Свежее белье в шкафу, корсет придется затягивать самой, хоть это и неудобно, платье… Платье Маред оглядела тщательно. В порядке, только юбка слегка помялась. Ничего, почти незаметно.
А вот на завтрак времени уже нет, да и готовить его не из чего. Ничего, до ланча она потерпит — не впервой. Да и кофе же можно попить в отделе! Из подаренной Оуэном Макмилланом чашки!
А потом был с трудом пойманный кэб, потому что на омнибусе Маред опоздала бы точно, да еще и платье могли помять в толчее. И тревожное посматривание на фониль. Но все же она успела! Влетела, торопливо цокая каблучками, в здание конторы минуты за две до того, как в окна вплыл колокольный звон Большого Тома. Посмотрела на себя в зеркале холла: щеки горят, из прически выбилось несколько прядей, окружив лицо, наспех повязанный платок сбился на сторону. Незнакомый молодой человек в форменном сюртуке и галстуке поклонился ей, пропуская к лестнице, и Маред смущенно улыбнулась в ответ на его заинтересованный взгляд.
— Тье Уинни, милая, вы приготовили свой проект?
Жаклин Форс была свежа и безупречна, словно только что выпорхнула из дамского салона.
Маред кивнула, на миг испугавшись, что забыла ключ-камень, но нет, тот лежал в выделенном ему кармашке. Ох, надо бы пометить его как-нибудь или прицепить брелок. А то все конторские ключ-камни одинаковые, можно снова попасть в неприятную ситуацию, если кто-то их перепутает.
— Великолепно, — улыбнулась Жаклин. — Жду вас в соседней комнате.
Значит, кофе откладывается. Что ж, сама виновата. Маред со вздохом посмотрела на свой стол с ожидающей чашкой. Подарок Оуэна укоризненно подмигнул солнечным бликом на эмали. Но проект… Неужели она все-таки не зря работала столько дней!
В соседней комнате за отдельным большим столом уже собрались остальные. Сама тье Жаклин, Леон и Тилли уже были хорошо знакомы Маред. Но кроме них за стол сели пышная немолодая блондинка с высокой прической и тот самый тьен, который не успел дать Маред ключ-камень.
— Тьена Дорриш, тьен Лоустиц, полагаю, нашу милую новую коллегу вы знаете, — представила ее Жаклин.
— Можно просто Элизабет, — улыбнулась блондинка слишком сильно накрашенным ртом.
Лоустиц молча поклонился, но посмотрел тоже заинтересованно, очень похоже на того молодого человека в холле. Да что это такое происходит? Каким ветром в ее сторону принесло столько мужского внимания и, главное, почему? Права, что ли, тье Румстронг, вчера разглядевшая в ней какие-то перемены к лучшему?
Выкинув глупости из головы, Маред слушала Жаклин, коротко и четко подытожившую требования франкских клиентов к окончательной версии договора. Потом показывала свою работу, и как же было приятно, когда ее читали с неподдельным интересом, а хмурый тьен Лоустиц приговаривал: «Любопытно, крайне любопытно у вас вышло…»
— Вышло замечательно, — тепло улыбнулась Жаклин, и у Маред счастливо дрогнуло сердце, а губы сами собой потянулись в ответной радостной улыбке.
— Ах, Кормак, Кормак… До чего же глупо… — покачала башней искусно уложенных волос тьена Дорриш. — Жаклин, дорогая, насколько я понимаю, этого франки не видели? Можно представить предложение тье Уинни по интеграции на предварительном слушании, только вот здесь я бы кое-что изменила…
Да, это была настоящая работа! И через несколько минут Маред с изумлением поняла, что спорит, отстаивая свое мнение. Сделать это, не выдавая Макмиллана, было нелегко, но ее слушали внимательно и даже соглашались. Леон сам предложил сходить и распечатать спорный раздел, чтобы раздать его присутствующим, тьен Лоустиц что-то черкал в записной книжке, а потом задавал каверзные, но полезные вопросы, Жаклин поддерживала Маред… И ради этого стоило вытерпеть почти что угодно, лишь бы на нее и дальше смотрели, как на достойного и равного соперника, коллегу-стряпчего.
— Однако, обед уже, милые тье и почтенный тьен Лоустиц.
Леон откинулся на спинку стула, щурясь вальяжно и томно, как сытый царь зверей — его тезка. — В столь прекрасной компании время летит незаметно.
Жаклин легким движением встала и выскользнула из-за массивного стола. Поправила выбившуюся на виске светло-пепельную прядь, обвела всех взглядом, улыбнулась немного растерянно:
— Мы успели так много? Как чудесно! Тье Уинни, задержитесь, вы идете со мной к его светлости лэрду Монтрозу.