Чтение онлайн

А в особняке ее первой встретила экономка, поливающая цветы в холле. Маред она приветливо улыбнулась и сообщила, что его светлость ждет тье Уинни после ужина. Да, он сам уже поужинал и занимается в библиотеке.

Маред вздохнула, представив роскошный письменный стол, стоящий там. Что там говорил Монтроз про интимные фантазии? Неужели обязательно осуществлять их именно с ней?

На ужин Эвелин подала курицу в белом италийском соусе с розмарином, молодой картофель и салат из зеленой фасоли со спаржей. В этот раз Маред ела одна, и огромная сияющая столовая показалась особенно холодной и чужой, несмотря на букет простеньких цветов — явно с клумбы — посреди стола. Цветы были те самые, огненно-оранжевые, с пестрыми лепестками и резными листиками, но в круглой вазочке из белоснежного фарфора смотрелись чудесно. Наверное, правильная упаковка может выгодно подать любое содержимое, как дорогое платье —.девушку-простушку. Маред еще сильнее помрачнела — сегодня все мысли упорно сворачивали на то, что ей здесь не место.

В ванную она пошла, словно на каторгу. Быстро ополоснулась, заколебавшись только в одном — стоит ли переодеваться. Про ее наряд лэрд ничего не говорил. Но ведь это пока ее единственное приличное платье для конторы, и если шелк испачкается или порвется… Маред решительно свернула к себе и переоделась в платье из светлого муслина в цветочек. Тонкое, летнее, купленное еще в первый году учебы и уже изрядно потертое, а потому переведенное в домашние. Юридическая фея? Ну и баргест с вами и вашими фантазиями, милэрд!

На порог библиотеки она и подавно ступила, как в логово дракона, вздохнув облегченно — Корсара там не было. Это ничего не значило, но вдруг передумал? Хотя бы относительно стола…

Она прошла по светло-коричневому паркету, потрогала зачем-то подоконник, глянула в окно, за которым сгущались сумерки, подошла к полкам.

— А я вас уже заждался.

Вздрогнув, Маред обернулась, расставаясь с надеждой, что все обойдется без… фантазий.

Монтроз, уже в халате и с влажными волосами — тоже только из ванной — смотрел на нее без обычной усмешки. Наверное, это было плохо…

Во рту мгновенно пересохло. Маред невольно сделала шаг назад под изучающим холодным взглядом. Позади был стол.

— Вторая попытка, — усмехнулся все-таки Корсар, не двигаясь с места. — Вы напрасно не оставили то платье. Это вам совершенно не идет.

— Вы не давали указаний, — напряженно ответила Маред. — Мне… переодеться?

— Не стоит. Просто снимите его.

Что, прямо вот так? Маред стиснула зубы, стараясь смотреть прямо, но не встречаясь с лэрдом взглядом, замешкалась, потом ожесточенно дернула непослушными пальцами шнуровку. Распустила ее и стянула платье.

Что дальше? Корсет она нарочно надевать не стала, так что теперь осталось только белье. Рубашка и панталоны прилипли к влажной после мытья коже, и Маред уже взялась за кружевной край сорочки…

— Достаточно. Теперь повернитесь.

Это она сделала почти с радостью — лишь бы не видеть ненавистного лица. Сжалась, замерла, вцепившись пальцами в край стола, стоя в одном тонком белье, такая беспомощная и несчастная…

Монтроз подошел бесшумно. Маред только по ладоням, легшим ей на плечи, да по горячему дыханию на шее поняла, что лэрд уже рядом. А через мгновение почувствовала запах — едва уловимый горький миндаль. Его любимое мыло.

— Вторая попытка, — задумчиво, в растяжку повторил Корсар, и снова в его голосе проскользнула спокойная холодная злость, от которой Маред поежилась даже раньше, чем от скользнувших по спине пальцев. — Немного не то, конечно… Но знаете, дорогая тье, так вы тоже замечательно выглядите. Да, пожалуй… Наклонитесь. И ноги чуть-чуть шире. Ну же, тье, неужели вы никогда в жизни даже пошлых открыток не видели?

Не видела! Ну, почти… Как-то при работе над очередным дипломом ей понадобились книги по истории Востока, и вот там… Но Маред их даже не разглядывала, поспешно вернув книги библиотекарю. И уж точно не примеряла к себе такие гадости!

Закусив губу, она скользнула ладонями по столу, уперлась животом в его край. Застыла в неудобной, совершенно естественной позе, желая провалиться под землю, только бы это не началось Или хоть быстрее закончилось.

— Ниже, девочка. И я попросил раздвинуть ноги.

Странный у него был тон. Равнодушие мешалось в нем со злостью в пропорциях, от которых Маред вдруг стало страшно. Не боли, нет. Просто это был какой-то незнакомый Монтроз. Непонятный, неизвестно почему изменившийся, совсем… другой. Но почему?

— За что? — не выдержала Маред, вздрогнув, как от удара, и запрокинув голову назад.

— Простите? Не понял…

Показалось — или удивлен? Пальцы, небрежно мнущие ее рубашку, остановились, потом продолжили перебирать тонкую ткань, лаская и прикасаясь будто нечаянно.

— На что вы злитесь? — звонко от страха спросила Маред, чувствуя, как ладони липнут к полированной поверхности стола. — Что я сделала не так? Хоть скажите!

Она глубоко выдохнула и облизала пересохшие губы, снова опустив голову и видя свое лицо в темных разводах лакированной столешницы смутной тенью.

— Так… — почему-то растерянно сказал Монтроз. — Погодите… Я злюсь?

Вопрос был глупый, и Маред не понимала, к чему он, но это была зацепка, совсем как днем в конторе, и она выпалила, стараясь не сорваться в очередной позорный всхлип:

— Вы на меня в кабинете злились! И сейчас… Я же чувствую. В чем я виновата?

Ответом было молчание. Маред успела пожалеть, что спросила и вообще заговорила, потом подумала, что и молчать нельзя было, и вообще, пусть уж объяснит…

Лэрд так же молча потянул ее за плечо, разворачивая. Притиснул столу всем телом, и сквозь тонкую ткань своего белья и его халата Маред почувствовала мужское возбуждение, пока еще не полное.

— Посмотрите на меня.

Маред нехотя подняла голову и встретила все тот же внимательный взгляд, только злость в нем явно сменилась… удивлением.

— Девочка, ты поражаешь меня каждый день, — подтвердил ее мысли Монтроз, вглядываясь в Маред, как их городской аптекарь в белую клеточную мышь, накормленную опытным лекарством. — Скажи, тебе не приходило в голову, что злость и агрессия не одно и то же? Особенно у мужчины.

— То есть как… не одно…

Наверное, все недоумение было написано у нее на лице, потому что лэрд тяжело вздохнул, немного отступив назад, но не убрав ладони с ее плеч. А потом проникновенно сказал, глядя в глаза растерянно моргающей Маред: