Белая ворона
Шрифт:
А Жаклин, терпеливо преодолевая ее смущение, мило болтала, расспрашивая Маред о прошлом. Семья, замужество… Ах, какая жалость, пусть милая Маред простит ее нетактичность! Но теперь ведь все хорошо? А родственники? Тоже нет? Ничего, теперь Маред может быть уверена, что ее не оставят в трудную минуту. Его светлость очень внимателен к служащим, да и все они относятся друг к другу по-семейному…
На этом месте Жаклин осеклась, припомнив, видимо, недавнее происшествие с Даффи. Впрочем, в семьях тоже всякое случается.
На бульваре Эппл-Форест Маред выскочила из машины, торопливо рассыпавшись в благодарностях. Она опаздывала! И если бы не любезность тье Форс, ни за что не добралась бы вовремя. Вот истинная леди, несмотря на происхождение из второго класса, не аристократического. Милая, воспитанная, не кичится ни красотой, ни положением в обществе… Стоя возле учебного мобилера, Маред невольно вспоминала и безупречную прическу Жаклин, и тонкий запах нежных цветочных духов, и вежливую улыбку, когда тье Форс разговаривала с Монтрозом. О такой женщине даже подумать нельзя, чтобы кто-то обошелся с ней недостойно! Вот у кого следует поучиться умению себя вести…
Фониль тихонько звякнул, и Маред, извинившись перед наставником, отошла в сторону. Изабель?
— Ну, наконец-то! — зазвенел из аппарата голосок рыжего недоразумения, именующегося тье Кармайкл. — Маред, милая, куда ты опять пропала? Никогда не звонишь первой…
— Я… не хотела беспокоить…
— Беспокоить? Глупости какие! — возмутилась Изабель. — После того, чем я тебе обязана! Хотя на самом деле ничего не случилось — ты же понимаешь?
— Понимаю, — послушно ответила Маред, гадая, зачем же тогда Изабель объявилась.
— Я просто хотела сказать, чтобы ты не волновалась насчет расходов… Папенька, конечно, ужасно злился, но все оплатит. Так что ты даже не думай переживать. И… неужели ты не заедешь ко мне в гости?
— Я… не знаю, — неуверенно выдохнула Маред. — Времени совсем нет, я ведь работаю…
— Ну вот что, — решительно заявила Изабель, — слышать ничего не хочу! Мы должны увидеться и поговорить. И не бойся, я совершенно не собираюсь расспрашивать, как ты раздобыла мобилер того мужчины. Ну ты понимаешь, да? Маменька всегда говорит, что женщина имеет право на тайны. Тем более, ты же вдова. А он такой… Молчу-молчу. Но хоть о моих делах мы поговорить можем?
— Да… конечно… Если ты сама не боишься…
Маред запнулась, не зная, как выразить, что Изабель стоит подумать и о своей репутации, но та хихикнула:
— Чего? Даже если кто-то и узнает… Я же вышла замуж! Неудачно, признаю, но вполне честно. Теперь бы еще развестись побыстрее. Ненавижу этого мерзавца! Маред, знаешь…
Она помолчала, а потом сказала удивительно серьезным и грустным голосом, которого Маред никогда не слышала у легкомысленной болтушки Изабель:
— Я ведь позвонила тебе четвертой. И только от отчаяния, честное слово. Три раза! Три мои подруги, самые близкие, стоило им услышать, что я попала в беду, заявили, что ничего не могут сделать. Вот совсем ничего! И лучше бы мне им не звонить со всякими глупостями. А ты приехала — сразу. Хотя мы-то подругами никогда не были.
— Изабель, мне… очень жаль, — отозвалась Маред в трубку. — Жаль, что они так поступили…
— А уж мне-то как жаль, — спокойно и очень ясно отозвалась Изабель. — Потому что у нас, Кармайклов, память хорошая на все: и на доброе, и на дурное. Папенька всегда говорит, что люди, как и корабли, проверяются штормом. Вот и я проверила. Хорошо, что теперь знаю кое-кому цену. А ты запомни: если когда-нибудь случится такое, что я смогу помочь, от Изабель Кармайкл отказа не будет. И приезжай в гости, очень прошу!
— Хорошо, — пообещала Маред, окончательно смутившись. — Я обязательно приеду! Только сейчас действительно не могу.
— Ну, как сможешь, конечно! — защебетала Изабель, возвращаясь к прежнему легкомысленному тону. — Я буду ждать, милочка…
Она почти успела сунуть фониль в сумочку, как тот снова зазвонил. Номер, засветившийся на экране, был совершенно незнаком, в отличие от голоса.
— Здравствуйте, дорогая, — жизнерадостно сказал тьен Чисхолм, парой безобидных слов заставив внутренности Маред скрутиться в узел от страха. — Очень хотелось бы с вами увидеться. Вот завтра, например. Что вы на это скажете?
А она-то была уверена, что обещанный вечер с Корсаром — худшее из возможных зол.
Глава 13. О злости и несладком чае
— Завтра? Во сколько? — спросила Маред, с отвращением слыша свой испуганный голос.
— А это как вам будет удобно. Вы ведь заняты весь день, да и после работы под присмотром. Так что, скажем, в обед. Встретимся в приятном местечке, выпьем чаю, побеседуем. Хотя вы ведь кофе предпочитаете?
Маред покорно выслушала указания, куда и во сколько выйти, не обманываясь мнимой любезностью тьена Чисхолма. Посмотрела на погасший фониль и подумала, что лэрд Макмиллан был прав: старый аппаратик следует менять. Хорошо бы вместе с именем, городом и даже страной, потому что Великобриттия на самом деле очень мала, если нужно кого-то разыскать, обладая деньгами и связями. Надо же, какая внимательность, даже про кофе помнит!
Она вернулась на учебную площадку, села в мобилер и поехала, старательно руля между расставленными по полю деревянными пирамидками. Три десятка пирамидок, и две штуки из них Маред сбила. Целых две!
— Очень неплохо, — почему-то довольно сказал наставник, поднимая сбитые ею фигурки. — Не безупречно, но для женщины… Вы запомнили, что ошибаетесь на поворотах? В следующий раз поучимся делать именно их. А теперь попробуйте еще раз.
Ах, почему в жизни нельзя так? Ошиблась — попробовала проехать заново. Ситуацию, отношения, разговор… Но что она могла бы изменить? С какого момента все рухнуло в пропасть, и уже ничего нельзя было исправить?
Кража даблиона? Но не встреться она с Монтрозом, сейчас уже была бы отчислена за неуплату. Не конец света, но крах лично ее, Маред, жизни. Наверное, следовало иначе вести себя с лэрдом стряпчим там, в его спальне. Честно все рассказать, попросить отпустить, обещать, что больше никогда не пойдет на подобное. Мог бы Монтроз отпустить ее без всяких наказаний? Уже не узнать…
Или окончательно пропало, когда она поддалась на шантаж? А что ей было делать? Репутация порядочной женщины — единственное состояние, которое у нее осталось. И даже возможности самого королевского стряпчего бессильны против пары гнусных снимков, отправленных в газету или ее декану. Ведь это так просто! И, главное, ничем не остановить!
Присланный лэрдом экипаж уже ждал ее возле ворот школы. И весь путь до Мэйд Вэл Маред угрюмо думала то о завтрашнем разговоре с Чисхолмом, мучаясь предположениями, чего от нее могут потребовать, то тоскливыми предчувствиями сегодняшнего вечера.