Чтение онлайн

А) Портрет создателя теории диалектического материализма изображен на теле Вениамина Леваева много лет назад (некоторые детали композиции потеряли яркость из-за низкого качества чернил и под воздействием трения).

Б) Портреты мальчика Мотла и Буратино изображены на теле доктора Лапши и радуют зрителя высокой техникой рисунка и богатством красок.

В) Изображение страстного борца за независимость Украины гетмана Мазепы, скачущего галопом на лихом коне, характеризуется динамичностью и неординарностью замысла. При приведении полового члена в рабочее состояние скакун подпрыгивает и высоко поднимая голову. Авторство татуировки принадлежит Михаилу Гельфенбейну, что следует из того, что при поднятии головы скакуна на уздечке видны выгравированные инициалы живописца. Конный портрет пламенного борца за становление украинской государственности изображён на теле шейха Мустафы. Эта работа получила поощрительный приз за глубокое раскрытие темы украинской государственности на конкурсе произведений декоративно-прикладного искусства, проходившем под патронажем Дины Капустиной в честь установки памятника на могиле Левши на тульском еврейском кладбище.

На этом комиссия по расследованию случаев нарушения авторских прав при создании фильмов «Человек без ружья» и «Человек без ружья — 2» завершила свою работу.

Ознакомившись с заключением комиссии, я хотел поговорить самым серьезным образом с заслуженным художником Кабардино-Балкарии Михаилом Марковичем Гельфенбейном, который, как выяснилось, в настоящее время плодотворно работает в жанре татуировок, но моим планам, в который раз, не суждено было сбыться. По приезде в Ливна меня встретил Пятоев и пригласил к себе в гости. Придя к нему домой, я с удовлетворением отметил, что расставание с сумасшедшим домом очень благотворно сказалось на росте благосостояния семейства Пятоевых. Его дом стоял на крутом склоне, на краю поселения. Кроме того, он сделал пристройку второго этажа, который, согласно проекту, возводился под первым, спускаясь по склону горы. Он также пристроил обширный третий этаж ещё ниже по склону. Это было уже грубейшим нарушением проекта и не могло быть разрешено никоим образом. Тем более, что к третьему; самому нижнему этажу, можно было подъехать на джипе, не заезжая в само поселение. Сам джип, почему-то с хевронскими номерами, стоял в гараже, пристроенном к третьему, самому нижнему этажу. Весь третий этаж был мастерски замаскирован. Увидеть его ни со стороны поселения, ни с какой другой стороны было невозможно. Правда, и спуститься на третий этаж было неудобно, так как вход туда был только через туалет, примыкавший к спальне супругов Пятоевых. Весь этаж представлял собой одну большую комнату, заставленную какими-то приборами с сидящим в большом кресле Итамаром Капланом в центре композиции.

— Если бы ты был настоящим евреем, — сказал я, осмотрев фамильный замок Пятоевых, — то ты бы, Игорь бен Александрович, обязательно бы устроил шумное новоселье, где бы твои еврейские гости мало бы пили, но много бы закусывали и завистливыми взглядами осматривали твои хоромы. Но, будучи во власти полукарельской-полуукраинской жадности, ты пожалел денег на угощение для дорогих гостей. Наше презрение будет тебе ответом.

— Сызмальства приучен к соблюдению режима секретности, — обиженно буркнул в ответ бен Александрович.

Супруга Пятоева мне рассказывала, что деятельность Пятоева по защите отечества строилась на том факте, что его партнёрам по торговле разнообразными товарами, производимыми в Хевроне, не приходило в голову, что этот русский еврей с характерной нордической внешностью, который на иврите-то изъяснялся с трудом, тем не менее свободно говорит по-арабски. Этот простой, как вишневый торт, приём стабильно давал результаты, и Пятоев ходил в передовиках производства.

— Здоровеньки булы! — поприветствовал я Итамара. Каплан промолчал, но отозвался Пятоев:

— Чем больше я читаю Шолом-Алейхема, тем меньше я верю в победу сионизма.

— Интересно, что у него вытатуировано под брюками? — думал я, глядя на Пятоева, но вслух попросил его развить тему о неизбежности победы сионизма.

— У Шолом-Алейхема есть рассказ, как в местечке находят труп ребенка, и все евреи местечка впадают в панику, ожидая погрома. Погром состоялся, но после погрома выясняется, что погибший ребенок был еврейским. Евреи местечка глубоко переживают свою моральную победу. Израильтяне научились делать пластические операции по преданию задницам своих жён человеческого облика, но в душе остались приученными к погромам жителями местечка. Они нетвердо уверены, что себя нужно защищать, а врагов необходимо убивать. И не хотят понимать, что другой подход глубоко аморален. Страх перед погромами впитан с молоком матери. Этот страх стараются скрыть, но он показывает себя на выборах, когда треть еврейского населения Израиля голосует за партию «Энергичная Работа», возглавляемую очаровательной Великим Вождем и Учительницей.

— Господин Пятоев, как я погляжу, самый пламенный сионист во всей русской мафии, — прокомментировал Каплан рассуждения младшего медбрата в отставке, — на него произвело большое впечатление осознание того факта, что психология человека — это всего лишь часть зоопсихологии, науки, изучающей поведение животных.

— Знаете ли вы, дорогой полевой командир Барабанщик, почему люди держат возле себя собак? — задал неожиданный вопрос Каплан.

— Чтобы собаки их охраняли, — ответил я.

— Это распространенное заблуждение, — продолжил Итамар, — 99 % собаковладельцев держат собак для того, чтобы общаться с ними.

— На языке жестов, — не удержался я.

— Для эмоционального общения не нужен язык. Когда вами владеют эмоции, например в постели, вы можете не говорить вообще или говорить что угодно. При эмоциональном общении слова информации не несут. Стая первобытных людей и стая диких собак организованы одинаково. Эмоциональные отношения между членами этих стай строятся на тех же принципах. Собака видит в своем хозяине вожака, а в членах его семьи — членов своей стаи. Когда собака или человек остаются одни, они испытывают одинаковый дискомфорт. Человек пытается создать себе стаю: завести семью, друзей, то есть кого-то, с кем есть эмоциональное общение. Иногда проще завести собаку, с которой есть какие-то эмоциональные взаимоотношения, и таким образом удовлетворяется потребность в стае, — закончил Итамар.

— Ну и какое отношение эта сага о собаках имеет к пламенному сионизму Пятоева? — спросил я.

— Самое прямое, — ответил Каплан. — Видный зоопсихолог Пятоев, вероятно, в результате службы в органах шариатской безопасности, стал излишне строг и прямолинеен. В его понимании, народы — это вроде пород собак. А евреи — это несомненные сенбернары. То есть сила есть, а естественная потребность применять эту силу в свою защиту отсутствует. Такой тяжёлый психический дефект. Вот беглый майор и зовёт Израиль к топору. Пытается исправить врождённый дефект народной психики педагогическим путём.

— Вы слишком строги к Игорю, — вступился я за бывшего коллегу, — это сумасшедший дом сделал его таким впечатлительным.

— Несомненно, сумасшедший дом пошёл ему на пользу, — согласился Каплан, — но вместе с тем, ему нужно скромнее быть в желаньях.

Я понял, что между Капланом и Пятоевым идет разговор о своем, о заветном, и решил сменить тему.

— К нам в отделение судебно-психиатрической экспертизы поступил пациент по фамилии Череззаборногузадирищенко, — сообщил я присутствующим.

— Ну и за что хлопчика менты повязали? — поинтересовался сотрудник БАШАКа Итамар Каплан.

— Причина банальна. Ходил по ресторанам и шарил по карманам. Заявляет, что жена его больная, нога у неё кривая. Старая песня. Не думаю, что это ему поможет.

— Кстати, к вам вопрос, как к главе русской мафии, — оживился Пятоев и обратился ко мне — какая криминальная профессия у вас была в СССР? Форточником вы не были — мешает живот. Брачным аферистом вы тоже не были по той же причине. Но принадлежность к уголовному миру не скроешь начитанностью. Как говорят в новой мусульманской России: «Гульчатай, открой личико!»

— Я вам, Пятоев, не Гульчатай. Пока вы проваливались на экзаменах при поступлении в академию генерального штаба, у меня уже была одна из самых уважаемых уголовных профессий. Я был пацифистом.

— Вы мирили враждующие банды?

— Что-то в этом роде. Я освобождал призывников от службы в армии путём постановки им диагноза психического заболевания. В СССР, как, впрочем, и во всём цивилизованном мире, половина освобожденных от армии по состоянию здоровья — это заслуга психиатров. Критерии психических расстройств довольно субъективны. По состоянию здоровья освобождаются 20 процентов призывников. Таким образом, каждый десятый призывник, вместо того чтобы идти в армию, получает заслуженно или с помощью пацифистов высокое звание психа ненормального. Почти в каждом военкомате нашей бывшей родины существовали организации пацифистов. В то время это были единственные организации борцов за мир на земном шаре, которые получали деньги не из бюджета Советского Союза, а непосредственно от советских граждан.