Чтение онлайн

Вопрос о том, как отнестись к бельгийской революции, имел для всех европейских держав большое политическое значение. С осени 1830 г. и почти до конца 1831 г. бельгийский вопрос был одним из центральных вопросов европейской дипломатии и решался он на Лондонской конференции представителями пяти государств — России, Англии, Франции, Австрии и Пруссии. В течение почти целого года дипломаты решали судьбу маленькой Бельгии и долго не могли выработать таких условий существования нового государства, которые примирили бы противоречивые интересы участников Лондонской конференции. После длительных дипломатических переговоров независимость Бельгии была признана великими державами Европы.

Проблемы бельгийской революции 1830 г. мало изучены советскими историками. В советской исторической литературе нет ни одной работы, специально посвященной данному вопросу. Между тем эта проблема — одна из важных и в истории самой Бельгии, и в истории европейских отношений первой половины XIX в. Она самым тесным образом связана с Июльской революцией во Франции, с завоеванием Бельгией независимости впервые в многовековой истории ее существования.

Обращаясь к изучению этого важного периода в истории, мы ставим своей задачей: исследовать предпосылки революции, ее ход, характер и движущие силы, рассмотреть различные аспекты в деятельности Лондонской конференции, которая должна была решить судьбу Бельгии; изучить позиции царской России, Франции, Пруссии и Австрии в сложном бельгийско-голландском конфликте; показать причины, побудившие державы, примыкавшие к Священному союзу, отказаться от вооруженной интервенции в Бельгию и, в конечном итоге, признать независимость этой страны.

Работа написана на основе изучения архивных и иных документальных источников, а также литературы, в основном зарубежной.

Важным источником для изучения вопроса являются документы Архива внешней политики России. Эти документы, с одной стороны, освещают события бельгийской революции, а с другой — раскрывают интриги европейской дипломатии в бельгийско-голландском конфликте. Русские дипломаты внимательно следили за событиями в Бельгии и в своих донесениях сообщали о настроениях бельгийской оппозиции, «об ужасных событиях» августа — сентября 1830 г., подробно освещали ход самой революции. Н.Д. Гурьев и Ф. Голицын относились к бельгийской революции резко враждебно. «Сумасбродные и преступные элементы», «сборище негодяев и бандитов» — так называл Н.Д. Гурьев восставших бельгийцев. Царские дипломаты в своих депешах утверждали, что Бельгия оказалась жертвой заговора, подготовленного Францией, тогда как фактически недовольство голландским режимом проявлялось с первых дней существования Нидерландского королевства, а Июльская революция во Франции явилась лишь толчком для решительных выступлений во всех крупных городах Бельгии. Следует отметить также, что в приложении ко многим донесениям сохранились наиболее интересные номера бельгийских газет, ставших теперь большой редкостью, а это, безусловно, повышает значение фондов АВПР, особенно если учесть, что бельгийская пресса того времени в московских и ленинградских библиотеках отсутствует.

Первая публикация документов из Архива министерства иностранных дел царской России, относящихся к периоду бельгийской революции 1830 г., была осуществлена в 1920 г. голландским историком А.Т. Коленбрандером [16] .

Нами использованы также материалы и других архивов: ЦГАЛИ [17] , ЦГИА [18] и Пушкинского дома [19] .

Бельгийские источники по истории революции более многочисленны. Сразу, по горячим следам событий, в Брюсселе были изданы многие документы бельгийской революции. Это прежде всего «События в Брюсселе с 25 августа 1830 г. и в последующие дни» [20] , где опубликованы прокламации, афиши брюссельского магистрата, прокламации короля и принцев к бельгийскому народу. Книга, изданная в Париже, «События в Брюсселе и других городах Нидерландского королевства» [21] более полно отражает события революции, в ней опубликованы прокламации и афиши, выходившие не только в Брюсселе, но и в других городах — Генте, Льеже, Намюре и др. Много ценных документов опубликовано в книге «Бельгия в 1830 г. и документы, касающиеся истории восстания» [22] . В 1832–1833 гг. в Лондоне были изданы протоколы Лондонской конференции по бельгийскому вопросу [23] .

Сравнительно недавно профессор Лувенского университета Шарль Терлинден осуществил публикацию, в основу которой были положены документы революции, тщательно собранные дедом Терлиндена, генерал-лейтенантом Эненсом [24] .

В 1844–1845 гг. в Брюсселе были изданы протоколы всех заседаний Национального конгресса в пяти томах [25] . В них содержатся материалы интересных дискуссий, которые велись по различным вопросам, например об устранении на вечные времена с бельгийского престола династии Оранских, о будущей форме правления и т. д. В пяти томах опубликованы многочисленные дипломатические документы.

Важным источником для изучения вопроса является пресса. Как уже указывалось, в хранящихся в АВПР донесениях царских послов удалось обнаружить много ценных номеров бельгийских и голландских газет. Это прежде всего «Courrier des Pays-Bas» за 1827, 1828 и 1829 гг., «Gazette des Pays-Bas» за те же годы [26] , «Journal de Bruxelles» [27] за 1822, 1823, 1825, 1826 и 1827 гг., «Le Belge» [28] за 1826 г., «Courrier de la Meuse» [29] за 1829 г., а также официальные правительственные газеты «Journal officiel du Royaume des Pays-Bas» [30] за 1816 г. и «Journal de la Haye» [31] за 1830 и 1831 гг. В газетах, которые царские дипломаты посылали в Петербург, опубликованы наиболее важные постановления нидерландского правительства, а также довольно подробно освещены события бельгийской революции.

Во французской «Journal des debats» за 1830–1831 гг. помещены перепечатки из бельгийских газет, в основном из «Courrier des Pays-Bas», с описанием происходившего в Бельгии восстания. В парижской «Gazette des Tribunaux» [32] за 1831 г. был помещен отчет о заседаниях парижской судебной палаты, на которых рассматривался вопрос об антиправительственном заговоре. По ходу следствия выяснилось, что один из обвиняемых — Дюэ принимал активное участие в подготовке экспедиции отряда волонтеров в Бельгию. Эти сведения, почерпнутые из «Gazette des Tribunaux», чрезвычайно ценны для нас, так как показывают, какой живой отклик находили бельгийские события в среде французских республиканцев (почти все обвиняемые на суде были членами «Общества друзей народа»).

Русская газета «Московские ведомости» помещала детальное описание бельгийской революции, ссылаясь на бельгийские и голландские газеты, но, кроме того, здесь часто можно встретить отрывки из депеш русских дипломатов, правда, без указания источников. Сопоставление текста депеш Гурьева и Голицына с некоторыми выдержками из «Московских ведомостей» позволяет сделать такой вывод. В газете были опубликованы тексты прокламаций голландского короля и его сына Вильгельма Оранского. Общий тон статей «Московских ведомостей» — враждебный по отношению к бельгийскому народу, который газета почти всегда называет «чернью, подстрекаемой злонамеренными людьми» [33] .

Сразу же после известий об Июльской революции во Франции царское правительство предприняло меры против их распространения по стране. По приказу царя III отделение разослало во все жандармские округа России секретные предписания, согласно которым необходимо было сохранять в тайне все новости из Франции. Царь запретил печатать что-либо об июльских событиях в русских газетах и журналах. Иностранная пресса задерживалась на почте и не выдавалась подписчикам. Но, несмотря на эти запреты, французские новости просачивались в Россию и с большим воодушевлением обсуждались в студенческих кругах, в квартирах разночинцев и в военных лагерях. Русская пресса: «Литературная газета», «Московский телеграф», «Телескоп» — с сочувствием отнеслась к французской революции [34] . Однако ни в «Телескопе», ни в «Московском телеграфе» за 1830–1831 гг. нам не удалось обнаружить каких-либо сообщений или высказываний о бельгийской революции. Вероятно, это можно объяснить двумя причинами: во-первых, сдерживал запрет царя печатать сообщения о революционных событиях вообще, во-вторых, французская революция произвела на русское общество, несомненно, большее впечатление, чем бельгийская. Многие русские были в это время во Франции: Н.Д. Киселев, Ф.И. Иордан, С.Д. Полторацкий, М.М. Кирьянов, А.И. Философов, А.И. Тургенев и др. [35] Они в своих письмах близким, в статьях, воспоминаниях, дошедших до нас, нарисовали волнующую картину переворота. В Бельгии же в этот период, пожалуй, единственными представителями России были царские дипломаты — Гурьев и Голицын, по донесениям которых мы можем судить о бельгийской революции.

Большую ценность представляют многочисленные мемуары самих участников революции: Луи де Поттера, Ван Галена, Жана-Батиста Нотомба, Константина Роденбаха, Адольфа Бартельса, барона де Герлаха. Особенно интересны мемуары Луи де Поттера, который в 1827–1830 гг. был главой либерально-демократической оппозиции. Именно он провозгласил лозунг союза либералов и католиков и развернул в печати кампанию в защиту конституционных свобод. За критику политики голландского правительства де Поттер был привлечен к суду, а затем заключен в тюрьму. В начале 1830 г. де Поттер был приговорен судом к изгнанию из королевства на восемь лет. Бельгийская революция застала де Поттера в Париже, откуда он вернулся в Брюссель 28 сентября. В двух томах воспоминаний [36] де Поттер подробно описывал августовские и сентябрьские события в Бельгии. В книге опубликована часть переписки де Поттера с его единомышленником Тильмансом, помещены знаменитые письма де Поттера голландскому королю, широко обсуждавшиеся бельгийской общественностью накануне революции. Новую страницу в биографии де Поттера раскрывает работа известного прогрессивного итальянского историка, знатока Буонарроти — Галанте Гарроне [37] . В книге освещается парижский период жизни де Поттера, где он встречался с Филиппом Буонарроти. Нам представляется спорным мнение Галанте Гарроне о значительном влиянии Буонарроти и его идей на де Поттера. Де Поттер не только не был последовательным бабувистом, более того, он был далек вообще от эгалитаристских идей. Но, несомненно, де Поттер испытал на себе обаяние сильной личности знаменитого революционера. Он способствовал выходу в свет книги Буонарроти [38] .

Большой интерес представляют опубликованные совсем недавно, в 1971 г. [39] , греческим историком Еленой Пападопулос два письма Буонарроти, связанные с шумным процессом, который учинили над бельгийским демократом голландские власти. В частности, в одном из писем Буонарроти прямо указывал, что де Поттер способствовал опубликованию его книги: «…участие, которое де Поттер принял в публикации моего труда, было публично поставлено ему в упрек как доказательство его ненависти к королям и его анархических склонностей. Однако в его деле речь идет не о демагогии, не о восстании, но единственно и исключительно о строгом выполнении основного закона» [40] .