Чтение онлайн

Бельгийские провинции значительно отставали от передовой Англии в применении новшеств. Изобретенные в Англии в 70—80-е годы XVIII в. машины дженни [104] , ватермашины и мюль-машины [105] начали применяться в промышленности Бельгии только в 20-е годы XIX столетия. Первые паровые машины на прядильнях Вервье появились в 1817 г. [106] , а ткацкие станки на шерстопрядильнях — после 1830 г. [107] Новые станки и паровые машины стоили очень дорого, но, несмотря на это, наиболее предприимчивые буржуа покупали их и устанавливали на своих предприятиях. Паровая машина мощностью всего в 1 л.с. стоила 3000–3500 фр., машина в 20 л.с. в 1824 г. стоила 70 тыс. фр. [108] , хотя к этому времени цены на машины уже значительно снизились.

Прогрессировавшая промышленная революция, переход от ремесла и мануфактуры к крупной капиталистической промышленности, основанной на машинной технике, несла с собой обнищание трудящихся, разорение мелких ремесленников и торговцев, неисчислимые страдания рабочих, жестоко эксплуатируемых на капиталистической фабрике. Новые машины делали лишними сотни и тысячи рабочих рук, вызывали безработицу. Согласно статистическим данным Томассена, на производстве сукна в департаменте Урт до применения машин было занято 36 890 рабочих, а после введения машин — только 15 680 человек, т. е. в 2,3 раза меньше. Прежнее ежегодное производство 1500 штук сукна требовало труда 327 рабочих и ежегодных расходов в 120975 фр.; новое (с двумя механическими станками) — только 139 рабочих и 74975 фр. С внедрением прядильной машины 150 прядильщиков, работавших вручную, были заменены двумя работниками чесальной машины, двумя прядильщиками на механическом станке и 17 рабочими; таким образом, были заняты только 21 человек вместо 150 [109] .

Внедрение машин вызывало резкое недовольство рабочих. Так, в 1810 г. в Вервье рабочие сожгли две фабрики Энглера, на которых работали 1200 человек. В 1819 г. введение шерсточесалок в Вервье также вызвало волнения [110] . В начале бельгийской революции, в августе 1830 г., были сожжены станки на нескольких крупных фабриках в окрестностях Брюсселя [111] . Характерно, что движение, сходное с английским луддитским, зарождается в годы острой нищеты и в моменты политических кризисов.

Представляется важным выяснить, как развивались в годы голландского режима основные отрасли бельгийской промышленности: угольная, металлургическая, шерстяная и хлопчатобумажная. В период французского господства добыча угля только в одном округе Нешато равнялась 125 т, в кантоне де Виртон — 120 т, в Бертране — 70 т. Продукция угольной промышленности отправлялась в основном во Францию по Маасу к Седану и Вердену. А уголь из Боринажа, начиная с 1816 г., по каналу от Монса до Конде отправляли в департаменты Севера и Па-де-Кале, а также в Париж и Руан. В 1828 г. усовершенствование канала Сен-Кантен значительно облегчило связи с Парижем. Ввоз угля во Францию с 1788 по 1830 г. увеличился почти в 9 раз [112] .

С 1816 г. была отменена таможенная пошлина на уголь и Бельгия начала ввозить его в Голландию, несмотря на недовольство Англии и некоторых голландцев, критиковавших качество бельгийского угля. С применением машин в промышленности резко увеличилось потребление каменного угля: Париж в 1830 г. по сравнению с 1820 г. удвоил потребление угля; Брюссель в 1824 г. расходовал 49856 т; в 1829 г. — 63190 т. Паровые суда нидерландской акционерной компании сжигали в месяц 1200 т, многочисленные паровые машины Гента, Вервье, Льежа требовали большого количества топлива. В одной только Льежской провинции было установлено 20 машин общей мощностью 519 л.с. [113] В 20—30-е годы на угольных шахтах Бельгии значительно улучшились методы добывания угля. Так, в Эно в 1820 г. добыча 100 т угля требовала работы 92 человек и 19 лошадей в течение 24 часов, в 1828 г. для добычи такого же количества угля требовалось, только 40 человек и 3 лошади [114] .

Продукция департамента Жемапп в 20-е годы равнялась 900 920 т угля, в департаменте Урт было добыто 331 294 т; в провинции Льеж-694 959 т, в Эно в 1829 г. — 1 761 118 т [115] .

К 1830 г. добыча угля в бельгийских провинциях достигла 2413 тыс. т, причем Льеж и Лимбург давали 550 тыс. т, Монс — 1458 тыс. т, Шарлеруа — 455 тыс. т, Намюр — 50 тыс. т [116] . Во Франции в этот же период —1863 тыс. т, в Англии — 16 млн. т [117] . Что касается условий труда рабочих-угольщиков, то они оставались очень тяжелыми. Иностранцев, посещавших бельгийские шахты, поражала отсталость в методах добычи угля, плохая вентиляция и огромное число несчастных случаев в шахтах. С 1821 по 1830 г. было 549 несчастных случаев, в результате которых погибло 694 рабочих [118] .

Другая важная отрасль бельгийской промышленности — металлургическая — в 20-е годы XIX столетия развивалась не так успешно, как угольная. В Бельгии были богатые месторождения железной руды в Антр-Самбр-и-Маас и в Люксембурге. Добыча железной руды часто проводилась под открытым небом отдельными рабочими, которые продавали свою продукцию хозяевам металлургических предприятий. Однако в 20-е годы начинается применение более совершенных технических методов, этому особенно способствовали английские инженеры: Боневиль в Шарлеруа и Давид Мюсхет в Серене. В 1821 г. Орбан в Гривенье, Гюарт в Шарлеруа и Коккериль в Серене стали применять пудлинговые и отражательные печи, которые давали при выплавке гораздо больше железа и лучшего качества. В этих печах широко использовался каменный уголь.

Несколько ранее француз Изидор Дюпон установил на своем железоделательном заводе в Файи машину высокого давления. Успешно применял новшества на своих предприятиях Коккериль. В 1825 г. в Серене он установил кузнечный мех мощностью в 60 л. с, предназначенный для доменной печи, паровую машину в 80 л.с. для прокатного стана и две паровые машины по 30 л.с. [119] для молота. Примеру Коккериля последовали Орбан, Ламарш в Льежском районе и некоторые хозяева металлургических заводов в округе Шарлеруа. К 1830 г. в бельгийских провинциях было уже 10 коксовых печей, 40 плавилен имели пудлинговые печи; вместе они производили около половины железа, которое плавили 91 домна (на древесном угле) и 150 плавилен, работавших по старому методу [120] . Франция, например, имела только 14 коксовых доменных печей (из общего числа 393) и 40 печей английского типа [121] . Таким образом, с 1820 по 1830 г. часть бельгийской металлургической промышленности претерпела значительные изменения, что дало основание предпринимателям Шарлеруа написать, что в металлургии «произошла революция. У англичан позаимствовали их процессы, их механику и их рабочих» [122] .

Металлургическая промышленность бельгийских провинций насчитывала около 65 тыс. рабочих. Продукция ее равнялась 55 тыс. т чугуна [123] . Однако по выплавке железа и чугуна Бельгия значительно отставала от передовой Англии и Франции (в 1826 г. производство чугуна в Англии составляло около 600 тыс. т, во Франции в это же время — около 200 тыс. т) [124] .

В 1818 г. Нидерландское королевство вывозило 2184 т железа в слитках, в 1829 г. — 3050 т [125] . Но так как местная металлургическая промышленность не могла обеспечить все отрасли промышленности железом необходимого качества, приходилось ввозить его из

Англии, Германии и Швеции. Так, в 1825 г. Англия вывезла в Нидерланды 2441 т железа всех видов, а в 1830 г. — 12312 т [126] .

Суконная промышленность была сосредоточена в основном в долине Вездра близ Вервье.

Следует отметить, что шерстяной промысел, которым Фландрия славилась в XIV–XVI вв., к началу XIX в. уменьшился. В департаменте Шельды выделывались в основном грубые шерстяные ткани для местных нужд. В период наполеоновского господства бельгийские шерстопромышленники с восторгом приняли запретительную таможенную политику французского правительства, так как это была единственная мера борьбы с английской конкуренцией [127] .

В 20-е годы XIX в. шерстяная промышленность бельгийских провинций быстро развивалась, находя рынки сбыта в Германии, Франции, Голландии, России, Италии, странах Леванта. Суконные фабрики начинают вывозить свою продукцию и в Соединенные Штаты Америки — Филадельфию, Балтимор, Чарлстон, Бостон, Новый Орлеан, в Южную Америку, английскую Индию. В 1823 г. только одна фирма крупного драпового фабриканта Симони вывезла товаров на сумму около 1 млн. фр. [128] Рейнская компания отгружала товары в Буэнос-Айрес, Вальпараисо, Лиму, Рио-де-Жанейро и Гавану, Бомбей, Калькутту, Сингапур. Внутренний рынок по сравнению с внешним имел второстепенное значение.