Чтение онлайн

— Отдать швартовы! — пробасил над ухом капитан.

Сердце болезненно ёкнуло, Эрик сорвал шляпу, словно умер кто-то близкий. Вцепился пальцами в нагретые солнцем перила, в последний раз осматривая портовую площадь в надежде увидеть любимое лицо. И провидение услышало его молитвы! Сквозь толпу пробирался Маттео, а за ним со зверским выражением лица следовал Юхан. Оба потные и всклокоченные, с горящими от волнения глазами.

— Остановитесь! Это приказ! — закричал Маттео.

Его нечеловечески сильный и пронзительный голос взлетел над гаванью, заставив людей удивлённо затихнуть и обернуться. Многие узнали скандально известного кастрата, и шепоток пробежался по толпе.

— Именем Александра Даниловича! — солидно добавил Юхан.

Маттео шарил глазами по забитым палубам, и Эрик махнул ему шляпой. Маттео облегчённо улыбнулся:

— Ваша милость барон Линдхольм! Прошу вас спуститься на причал!

Эрик отрицательно качнул головой. Он не предполагал, что сердце может так болеть. Он накрыл его ладонью, как выпавшего из гнезда птенца. Он не хотел спускаться: знал, что не сможет подняться обратно.

— Хозяин, вы только посмотрите, кого мы привели, — сказал Юхан и вытолкнул вперёд кого-то маленького и худого.

Девочка в застиранном платье, с тощими косицами и потёками слёз на щеках. Он узнал её по гюнтеровской горбинке. Рванулся к трапу:

— Линда! Пропустите меня!

— Вы никуда не пойдёте! — злобно зашипел Стромберг. Гиблая дыра в его душе вывернулась наизнанку и проглотила его целиком. Он сам превратился в дыру, а божья справедливость воссияла для кого-то другого. — Капитан, отдать швартовы!

Никто не обратил на него внимания.

— Заберите меня с собой, — пискнул Томас, но слишком тихо и робко. — Я хочу искупить свою вину перед вами.

Эрик его не услышал.

Он пробрался к выходу, сбежал по трапу, и только тогда Линда его увидела. Завизжала и бросилась в толпу, дерзко расталкивая купцов, бедняков и русских солдат. Эрик в волнении присел, и через несколько долгих мгновений цепкие детские руки обвили его шею. Линда сжимала его в объятиях, а он гладил её по спинке и шептал что-то утешительное, вдыхая запах бедности, сиротства, и глотая комок в горле.

— Я не хочу в монастырь! Не уезжайте! У меня никого больше нет!

Линда зарыдала, размазывая слёзы грязными руками. Эрик убрал белокурую прядь от лица, поражаясь, как быстро жизнерадостный ребёнок превратился в забитое беззащитное существо.

— Я не могу, моя девочка. Мне не разрешили тебя удочерить. Прости меня.

Люди обступили их кольцом. Все притихли, наблюдая за прощанием барона и купеческой дочки, о которой ходило множество упорных слухов. Дружба Эрика и фрау Гюнтер всегда вызывала подозрения. Мало кто сомневался, что Линда — родная дочь барона.

— Прочтите, ваша милость, — протянув клочок бумаги, сказал Маттео.

От него несло лошадиным потом, и Эрик представил, как слуга и музыкант во весь опор мчатся в деревню, чтобы похитить ребёнка и позволить ему проститься. Не вставая с корточек, он взял бумажку и прочёл кривые неразборчивые строки: «Приказываю передать сироту Линду Гюнтер под отцовскую опеку барона Линдхольма при условии его проживания в Калине и наречь девицу Линдой Линдхольм баронского сословия». Он трижды перечитал документ, прежде чем увидел подпись Меншикова. Он догадался, о чём на рассвете шептались Маттео и Юхан. Эти двое подарили ему дочь! Эрик спрятал лицо на плече Линды.

— Останьтесь, хозяин, — протянул Юхан. — Заживём лучше прежнего. Вы не бойтесь, мы не одни на холме будем, там ещё много шведов осталось. Пятьдесят семей, сказал Александр Данилович. Может, правда, они больные или старые — не все же предатели Швеции…

Эрик встал, зажав детскую ладошку в руке:

— Прикуси язык, Юхан. Иди скажи капитану, чтобы отплывали без меня.

Линда пискнула и подпрыгнула. Слуга кинулся на причал, а Маттео светло улыбнулся. Люди вокруг загалдели — кто-то одобрительно, кто-то возмущенно, а с палубы послышались яростные проклятия. Гореть вам в аду за содомские грехи!

— Вы знаете, ваша милость, что в России за содомию не преследуют? — спросил Маттео.

— Что-то слышал. Это правда?

— Да. Наказывают только солдат, если их развлечения мешают службе.

— Я всегда подозревал, что армия — не моё.

Маттео решительно притянул Эрика к себе. Поцеловал в губы крепко и сладко, ничего не боясь и никого не стесняясь. Кто-то восхищённо захлопал, перепутав жизнь с оперным театром.

Эпилог первый

Через три дня Меншиков принимал присягу в Ратуше. В бюргерском зале яблоку негде было упасть. Зрители примостились на подоконниках и даже забрались на готические расписные пилоны. Грешники на старых фресках высунули головы из адских котлов и с удивлением взирали на вавилонское столпотворение. Лютеранский пастор жался к креслу генерал-фельдмаршала, которое в данный момент олицетворяло трон российского самодержца, и к румяным православным батюшкам. Хоть конфессии и разные, но хотя бы не папство! Меншиков приветливо кивал вельможам и улыбался простолюдинам, что вызывало у них благоговейный трепет.

Первым, как самый титулованный из шведов, преклонил колени барон Эрик Линдхольм. Он сделал выбор, принял его всем сердцем и ни о чём не жалел. Калин — его настоящая родина. Здесь его любовь, его счастье и судьба. Позади него встала на колени прелестная девочка с копной золотых кудрей и в баснословно дорогом шёлковом платье. Юная баронесса Линдхольм.

— Я, Эрик Линдхольм, бывший подданный короля Швеции Карла XII, обещаю и клянусь перед Всемогущим Богом в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству Государю Петру Первому верно и честно служить и во всём повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови…

Пастор поднёс Евангелие, Эрик приложился и завершил священную нерушимую клятву:

— Аминь!

— Аминь, — повторил Меншиков.

Он подошёл к барону, по-отечески поднял с колен:

— Поздравляю! Рад, что вы решили остаться. Признаться, я до последнего сомневался, — он нашёл взглядом смущённого синьора Форти и лукаво подмигнул. — Назначаю вас губернатором Калина: другой кандидатуры у меня нет, а вам я доверяю. Будете работать на пару с Карлсоном.

— Я не могу, Александр Данилович! — вырвалось у Эрика. — Я ничего в этом не понимаю.