Чтение онлайн

Лиза лежала и думала о том, как круто изменилась ее жизнь. Когда она приехала сюда, она и сама не знала, чего хочет. Чего ожидает от этой поездки. Ей надо было просто сменить место, образ жизни. Уехать оттуда, где ей сделали больно. Это было, как теперь понимала Лиза, сродни рефлексивному движению. Как глаз закрывается, если близко перед лицом чем-то резко махнуть. Но в результате этого рефлексивного движение Лиза оказалась в месте, которое не могла покинуть. Не хотела.

Предстоящая одиночная, на полном автономе зима пугала Лизу. Она понимала, что это может стать испытанием, которое окажется ей не под силу. Но другое чувство противостояло этому страху. Лиза не могла осознать это чувство, но оно тоже походило на рефлекс. Словно проснулся давно заложенный в ней природой алгоритм. Как у гусеницы — необходимость свить кокон. А Лизе — необходимо пережить эту зиму одной. Для чего-то.

Лиза вздохнула. Хватит уже самокопания. Надо спать. Но сон не шел. А этот сеанс самоанализа был средством от того, чтобы не думать о чем-то другом. Но, похоже, не думать об этом не получится.

И у Лизы в голове снова зазвучал голос Кравцова. И его удивительный рассказ. Как многое теперь в поступках Лиса выглядело иначе. Как много. Если не все. Лиза пыталась поставить себя на его место, но у нее не получалось. Не получалось даже отдаленно представить, что это такое — в шестнадцать лет потерять одного из родителей и остаться ответственным за второго больного родителя и младшего брата. А еще — когда-то давно, при рождении, потерять мать. Лиза была из благополучной семьи и единственным ребенком. Произошедшее с Лисом выпадало из известной ей картины мира. То, что в жизни случаются всякие страшные штуки, Лиза знала. Теоретически. Но конкретно с ней, в ее ближайшем окружении, ничего подобного никогда не случалось. Самое страшное, что с ней произошло — это измена Макса. И она теперь казалась Лизе чем-то… чем-то просто нелепым, немножко стыдным — ну будто ты чихнула, и у тебя вдруг сопля из носа выскочила на глазах у других людей. Неловко, но и только. Можно даже посмеяться над собой.

А вот то, что произошло с Лисом — над этим смеяться нельзя. Это вообще что-то из вещей, лично для Лизы недоступных. Как можно было все это вынести в шестнадцать?! Лиза думала о шестнадцатилетнем Лисе. И о том молодом мужчине, что встретился ей на берегу Акколя три месяца назад. Между тем шестнадцатилетним мальчишкой и нынешнем привлекательным и уверенным в себе мужчиной была огромная пропасть. Пропасть, наполненная событиями и явлениями, о которых Лиза совсем ничего не знала. И могла лишь очень смутно догадываться.

О чем она теперь знала абсолютно точно — так это о том, что даже если Акинфа сказал правда — хотя Лизе в это не хотелось верить — даже в этом случае осуждать Лиса было нельзя. Не за что. Он имел полное право как угодно зарабатывать, что угодно делать и как угодно себя вести. На другой чаше весов лежал слишком большой груз. И пустым морализаторством его не перевесить.

Перед тем, как уснуть, Лизе вдруг пришла в голову фраза из школьной программы по литературе: «Гвозди бы делать из этих людей». Из Лиса можно делать гвозди. И вешать на эти гвозди бесполезные научные работы таких людей, как сама Лиза. Которые ничего не знают о реальной жизни.

Утром Лизу разбудили громкие крики под окном.

— Вставай, Лизавет Георгиевна. Вставай, солнце наше ясное!

Лиза с чувством потянулась и только потом открыла глаза. Она вдруг неожиданно осознала тот факт, что здесь, на Акколе, у нее совершенно пропала бессонница, которая постоянно ее мучила в городе. Нет, первые дни бессонница оставалась с ней и здесь. А потом куда-то бесследно исчезла. И спала Лиза последнюю пару месяцев, как сейчас — крепко и без сновидений. И отлично высыпалась.

— Лизавет Георгиевна! — снова заголосили под окном. — Вставай, хватит бока отлеживать!

Обращение было вполне в духе Кравцова, а вот тон и голос — нет.

Лиза села на кровати, пригладила волосы и, сладко подзывая, вышла на крыльцо, в ясное и уже по-осеннему прохладное утро.

— Ты чего это босая? — спросил стоящий и курящий у крыльца Акинфей.

Лиза поджала пальцы, но обуваться не стала, подошла к перилам и оперлась о них.

— Что, нам пора ехать?

— Пора.

— Хорошо. Полчаса мне на сборы и на то, чтобы попрощаться, дай. Я постараюсь побыстрее.

Акинфей кивнул, а Лиза вдруг вспомнила еще кое-что. Решение было ясным и простым.

— Анатолий Геннадьевич, у меня к тебе просьба.

Акинфей даже моргнул от обращения по имени-отчеству.

— Ну, давай. Если смогу — помогу.

— Можно, я с тобой до поселка доеду? Мне купить надо кое-что для зимовки. А потом я обратно с каким-нибудь попутным катером доберусь. Так же можно?

— Можно, — после паузы кивнул Акинфа. — Только ты в один день не обернешься.

— Туману я еды на пару дней оставила.

Акинфей смотрел на нее явно недоуменно. Судя по его лицу, речь шла не о судьбе лайки.

— Тебе переночевать надо будет где-то в поселке.

Об этом Лиза не подумала. Но, с другой стороны, это не представлялось ей проблемой.

— Там же, в поселке, много жилья сдается туристам? Сейчас уже спроса большого нет, найду что-нибудь.

— Найти-то найдешь, — согласно хмыкнул Акинфа. Затушил о подошву окурок, покрутил головой и не стал выбрасывать. — Ладно, поехали. У нас переночуешь.

— Да неудобно это…

— Удобно. Мы тоже домики сдаем, только в них сейчас холодно уже. А в хозяйском доме есть пара номеров. Они уже пустуют, сезон, считай, закрыт. Так что собирайся, Лизавета. Разместим. Нюра рада будет. Только не суети, позавтракай толком, нам часа четыре плыть, озеро сегодня неспокойное.

Кравцов был удивительно деятелен и бодр для человека, который столько выпил накануне.

— От моей кедровки никогда не бывает похмелья, — гордо говорил он, подливая Лизе чаю. — Да и воздух тут… целебный.

Распрощались они сердечно. Лев Федорович, узнав, что Лиза едет в поселок за покупками, намерение одобрил и дал Лизе номер телефона человека, который поставлял запасы деду Матвею.

Она на прощание крепко обняла Льва Федоровича. А потом Лиза и Акинфей погрузились на катер и отплыли.

Лиза не узнавала озеро. Даже жарким солнечным летом оно производило впечатление грозной, но спящей силы. Теперь же озеро будто просыпалось. Рдели по берегу яркие желтые всполохи в хмурой темно-зеленой тайге. Бил в лицо ветер — настолько холодный, что спустя пять минут Лиза закрыла окно. И волна била чувствительно, так, что катер подпрыгивал. Так ведь и укачать может.

— Сейчас озеро неспокойное, да?

— Для этого времени года — нормально.

— Летом вода была не такая.

— Летом все не такое.

На этом разговор прервался. Акинфей смотрел перед собой, крепко держа штурвал. Катер то и дело подбрасывало на волнах, и Лиза, в конце концов, тоже взялась за поручень сбоку.

Это была совсем другая поездка. Не осталось и следа от летней беззаботности. Им почти не попадались другие катера — только один раз. Сезон навигации по Акколю заканчивался, желающих прокатиться по неспокойному осеннему озеру-морю находилось мало. Лиза задумалась о том, как она будет добираться обратно — попутных катеров может просто не найтись. И решила, что на самый крайний случай она катер просто наймет. Но для начала — посоветуется с Акинфеем.