Чтение онлайн

Воронки справа набирали скорость, как будто сопровождая нашу небольшую процессию — вместе со мной из гаремных отправили шесть юных леди, похожих одна на другую, как фасолины в одном стручке, три тройки охраны из евнухов, и одного из Кораев. Я долго присматривалась, но под мужским кади не было видно ничего кроме глаз — и, судя по голосу, — слишком молод, чтобы быть одним из потенциальных женихов.

Зыбучие пески мне показали первыми — их не видно, и не определить артефактами до тех пор, пока волна не поднимется на поверхность, но всегда можно предвидеть — это мертвая зона — ее обходит по широкой дуге редкая живность, не садятся птицы, и сверху появляются воронки песка.

И, если судить по тому, что я уже видела — зыбучие пески здесь везде.

— Это было озеро? — я кивнула вниз, но девчонка не поняла. — Здесь, на этом месте когда-то было озеро?

Мы шли по дну долины, со всех сторон окруженной горами-барханами. Под копытами был не песок, а глина, растрескавшаяся, как плитка, за несколько сотен зим превратившаяся в камень, обожженная на солнце.

— Озеро — это много воды? — южанка отпустила поводья, непринужденно управляя лошадью одними движениями коленей, и широко развела руки. — Вот столько?

— Вот столько, — я мотнула головой слева направо, — от одного бархана до другого — вода.

Серебристый смех зазвенел колокольчиками так внезапно, что на нас обернулись — охранники и ехавшие впереди девушки.

— Столько воды не бывает, — ответила она добродушно, но очень снисходительно, сдернула с пояса маленькую флягу, открыла и вылила рядом. Вода испарилась с шипением, и влажное пятно исчезло раньше, чем кони сделали ещё шаг. — Мы редко ходим этим путем, — она похлопала свою небольшую золотистую лошадку между ушами, — Но сегодня юная госпожа пожелала прогулку для своей красавицы, — быстрый взгляд на Фифу из — под пушистых ресниц, — и из всех только мы пятеро учились ездить на ваших безгорбых — они не пройдут по пескам. Это единственная дорога, по которой так далеко можно проехать без двугорбых. Граница проходит перед теми горами, — она кивком показала вперед, — здесь кончаются земли рода, если брать правее, и обогнуть, через полосу мертвой земли можно добраться до «Занесенного песками».

— Старого города? Бывший Хали-бад?

— «Занесенный» — это «занесенный», — очередная лукавая насмешка в глазах и снисходительное пожатие плеч. — Это надо видеть, госпожа. Нельзя передать величие того, что уже нет — не хватит слов…

Столбики границы выглядели так же, как те, что я уже видела у Данов — установленные просто в песке, на расстоянии пятидесяти шагов один от другого. Как они размечают границу? По картам? С моей точки зрения — отличия не было никакого — бесконечное пространство окаменевшей растрескавшейся глины до — пограничный столб — и точно такое же пространство земли уже чужого клана после.

Артефакты мягко вспыхивали у навершия, когда кто-то из Кораев подъезжал ближе.

— Едем обратно? — я подняла лицо к небу и чуть отвернула ткань — горячий воздух обжигал, не даря прохлады.

— Госпожа не хочет насладиться красотами пустыни? — это второй раз, когда внук Старухи подал голос — первым был тот, когда он почти по слогам, повторял для меня правила перед поездкой.

Сзади тихо задушено зафыркали.

— Госпожа уже удовлетворена. Красоты более чем достаточно, — парировала я спокойно. — Линия сигнальных вышек расположена дальше?

— Прямо на этих песчаных горах, — мне кивнули, показывая перед. — Здесь граница заворачивает очень близко.

Я прищурилась, но не смогла разглядеть ничего — солнце садилось и слепило глаза.

— Когда в последний раз был прорыв тва… шекков?

— Пока Кораи хранят эту землю — прорывов на этой земле не будет, — и как будто вторя этому высокомерию, сверху прозвучал пронзительный крик орла, который закладывал над нашим маленьким караваном уже второй круг. — Мы остановим любой прорыв.

Псаковы Кораи — внутри жаром вспыхнула ярость и Фифа, почувствовав настроение, — всхрапнула и нервно переступила копытами.

— И тем не менее. Если… предположим… только предположим, сейчас произойдет прорыв. Тварей, — уточнила я холодно, — не Грани, конечно же. Мы в безопасности?

— В полной безопасности, госпожа, — юнец щелкнул застежками артефакта и полоса ткани упала, открывая лицо — смуглое, узкое, сужающееся к низу, с чуть хищным разрезом глаз — достойный потомок рода, и молодой… ненамного старше Геба. — Иначе никто не отпустил бы цветы из гарема в моем сопровождении.

— Но вы — один! Вы владеете Гласом? — лед был хрупким, потому что чужие техники заклинателей — это не то, что можно обсуждать в обществе.

— Господину не нужен глас, — насмешливый девчоночий голос прозвучал сзади. — Господин один — сам, может остановить волну…

— … и поменять твердь и Грань местами… — закончила я саркастическим шепотом.

— Госпожа… а вы когда-нибудь призывали шекков?

Я развернулась на голос, дернув поводья, но так и не смогла определить, кто это, из этих закутанных с ног до головы в белое южанок.

— Нет. Но шекки — те же твари.

— Шекки другие!

— Лучше? Красивее? Больше? — я засмеялась.

— Опаснее, — голос юного Корая звучал совершенно серьезно.

— Как будет угодно господину, — я склонила голову.

— …и тем не менее, госпожа… — моя партнерша по дороге, почти подпрыгивала в седле от нетерпения, — вы не хотите попробовать призвать? — так вот зачем эту лукавую деву поставили со мной в пару.

— Нет.

— Но…

— Это запрещено правилами — есть четко прописанные случаи, когда можно призывать на чужой земле, сейчас не такая ситуация. И нужно разрешение рода, который хранит землю, — перечислила я лениво. — И… у меня нет с собой флейты…

Меня уговаривали — я отнекивалась, ссылаясь на правила. Флейта нашлась — и даже две, кто бы мог подумать, что южанки не представляют себе прогулку по пустыне без музыкальных инструментов?

Ради чего всё это было затеяно — очевидно, у меня не было ни малейших иллюзий, что кто-то серьезно воспринял мои слова о необходимости ежедневных прогулок для Фифы.

Старуха хотела проверить силу Зова — последнее, что они не смогли лицезреть лично. Готова поставить свою печать, что раньше, чем я успею раздеться в комнате — записи и отчеты будут у Рейны.

— Под мою ответственность, — серьезность заявления слегка портил мальчишеский фальцет — голос продолжал ломаться, но юный Корай пытался выглядеть солидно — и выглядел, судя по тому, как гаремные девы смотрели на своего господина. Он поднял вверх правую руку, и темно-синее облако лизнуло пальцы. — Под мою личную ответственность. Слово Корай.

— А… вы справитесь?

Сзади не хихикали — сзади откровенно смеялись, чуть приглушенно — кади гасили звуки.

— Я уверяю вас, маленькая северная госпожа, — Мальчишка улыбнулся мне, как неразумному ребенку — и лицо стало почти красивым, хищность черт сгладилась, — что смогу развернуть любой ваш призыв обратно.