Чтение онлайн

Змея выглядела аппетитно — такими мелкими хорошо закусывать в песках, и я щелкнула зубами и зарычала, бросившись следом — догнать, схватить, сожрать, и змейка растворилась в стенах…

Я глухо рыкнула от недовольства и закружилась на месте и тут же… серебристые полосы вспыхнули на руках… руках?

Руки.

Я — Вайю Блау. Вайю Блау. Вайю Блау. Вторая наследница рода Блау, дочь Юстиния и Аурелии Блау, перерожденная, — повторяла я про себя быстрым речитативом. — Вайю-Блау-Вайю-Блау-Вайю-Блау, а не… шекк.

Браслеты сыто светились светом, нажравшись энергии — стены лабиринта вспыхивали волнами, пульсируя в такт.

Приказ звучал приглушенно, как будто волны лабиринта гасили его.

«Лабиринт — это защита» — вспыхнуло в голове. «От ментальных атак». Приказ — это ментальная атака?

Я — одна, и я — Вайю Блау.

Пустота внутри ошеломляла, как будто в том месте, где недавно было тепло, проделали дыру…чувство сопричастности, семьи, дома, чувство, что мы есть одно, мы — едины, и «МЫ» есть «Я»… отдавало тянущей болью где внутри…

Я выдохнула и начала концентрироваться так, как учил Ликас — уплотняя пространство вокруг себя, это — мой мир, и никто… никто, видит Великий, не будет отдавать мне приказы…

Назад меня вышвырнуло без моего желания через доли мгновения — наручи потухли, полоснув запястья черным серебром в последний раз.

Открыв глаза, мне пришлось прищуриться от ярких вспышек — плетения сверкали, артефакты вспыхивали, девушки в кругу беспорядочно метались и визжали, бились стреноженные кони, охрана… несколько троек старуха зачем-то выпустила из-под защиты круга.

— Держать круг! Держать танец! — сорванным голосом кричала Лейле. — Продолжать!

Но… они не удержали — круг рассыпался белым бисером и девушки бросились врассыпную, шекки взревели.

Я подтянула ноги к рукам и начала быстро распутывать узлы — пальцы скользили, ногти ломались, но — мгновение и мне удалось ослабить узел.

Хвала Великому простые путы, а не артефакт!

Я откатилась набок и поползла, помогая себе ногами, дальше перебежками — три шага, затаиться, ещё три, два в сторону, ещё пять, пока не оказалась рядом с телом незадачливого охранника.

Это его сняли первым?

Одни ножны пусты, вторые — кортик — и начала пилить, то и дело задевая запястья. Вспышка впереди была особенно яркой — полоса света мелькнула в воздухе с низким гудением — Лейле раскручивает энергетический хлыст.

Песок был везде — во рту, в волосах, глаза слезились, лицо стягивала корочка. Шекки методично собирали жатву — отцепляли по одиночке каждого, кто оказался вне круга, вели, и ломали, подбрасывая в воздух, как будто не чувствуя силы плетений… но я знала, что это не так. Теперь — знала.

Им — больно.

Я пилила, стирая руки в кровь, путы поддавались, пока наконец не спали совсем — мгновение и я свободна.

Виски внезапно сжало обручем.

«Убить. Убить. Убить. Убить».

Тело ломало и корежило, требуя подчиниться и атаковать купол — мы снова были мы, и снова не было — я…

Последним рывком, перед тем, как раствориться в чужих ощущениях, я взмахнула кортиком, и вонзила себе в ногу, не метя, туда, куда попала, и провернула раз… два…

Су-у-у-ука-а-а-а!

Шекки яростно взревели вместе со мной.

Боль была псаковой. Боль отрезвляла. Боль хранила.

Я тряхнула головой, как райхарец, и, стиснув зубы, рывком, вытащила нож из бедра, и свалилась набок.

Контроль. Вдох-выдох. Контроль.

Я купалась в боли, сконцентрировавшись только на одном ощущении — пульсации в бедре, я оборачивала боль вокруг себя, куталась в нее, как в кокон, использовала, как щит, выстраивая защиту за защитой, пока ощущения присутствия от шекков не стали бледнеть, а чужой «Зов» стих, как будто отрезанный пеленой.

Я найду эту суку за барханами. И убью её.

Вспышки плетения и артефактов ослепляли, охрана лихорадочно выплетала плетения за плетениями, старуха чаровала что-то, встав в полный рост, тени шекков черными молниями метались между фигурами, но нападение не увенчалось успехом — мы были слишком быстры для них.

Шекки слишком быстры, поправилась я про себя.

Откатившись за труп, я стянула все кольца с рук, какие нашла.

Разряжено, разряжено, разряжено. Всего один артефакт и тот защитный — бесполезен, камень уже треснул.

Псаки!

Я бросила кольца и пробежалась по карманам — хоть один артефакт, или флейта, мне пригодилось бы хоть что-то, посреди этой псаковой пустыни.

«Уничтожить» — Зов волной приказа снова накрыл всех, но я устояла — боль возвращала ясность, и я мстительно, что есть силы, оперлась на раненую ногу. Руки старухи полыхнули молочным светом, когда она высоко подняла над головой артефакт и что-то прокричала гортанно на староимперском…?

Но шекки — взвыли, и снова ринулись на купол.

Зов утихал, как будто источник призыва удалялся, стационарный купол зиял прорехами — тут и там силовое поле гасло, и хвосты уже шекков доставали тех, кто в кругу — девушки беспорядочно метались, фигурки взлетали в воздух и падали, белоснежные одежды расцветали ярко алыми цветами.

Вы звали — и они пришли. И сейчас шекки просто собирали положенную жатву.

До лошадей было далеко — нужно обогнуть круг, обойти шекков, и не факт, что я смогу оседлать хоть одну из двугорбых — это не райхарцы, и сейчас они почти сошли с ума от ужаса.

Но другого пути нет — нужно уходить.

Лейле и охрана держались из последних сил, отбивая атаки — серебристая полоса хлыста светилась тускло, взлетая вверх всё реже, купол мигал, артефакт в руках старухи почти потух, вспыхивая едва — едва и уже почти не светился.

Злорадство, вспыхнуло внутри волной тепла — даже две шекки, слишком много для них — не удержать. Кораи — повелители пустынь, они не могут удержать и двоих… детей. И в этой битве я была на стороне шекков.

— Останови их! — голос старухи, усиленный плетением громыхнул в небо. — Отзови их! Отзови!