Чтение онлайн

На начало выступления реально у Гайды было всего около 4 тысяч человек: одиннадцать стрелковых рот, три артиллерийские батареи без орудий, а также три роты ударников под командованием русского подполковника Ушакова (он станет начальником штаба у Гайды), часть запасного полка, штаб и обоз 2-й дивизии корпуса.

Подполковник-фронтовик Ушаков со своими ударниками, тоже понюхавшими пороха в мировую войну, действовал не менее решительно, чем Гайда. В ночь на 29 мая он занял Канск, а потом и соседний Нижнеудинск, важные железнодорожные станции между Красноярском и Иркутском.

Еще три эшелона из группы Гайды находились на станции близ Иркутска. К ним не дошел приказ Гайды о выступлении. Здесь легионеры утром 26 мая были неожиданно атакованы красногвардейцами. Атаку отбили, но французский и американский консулы настояли на сдаче оружия. Разоруженные эшелоны иркутский Совет немедленно отправил во Владивосток.

Гайда, узнавший о событиях под Иркутском и трезво оценивая возможности своих сил, стал искать союзников для борьбы с большевиками. В Ново-Николаевске он установил связь с подпольной офицерской организацией поручика Лукина. С ее помощью и был взят этот город: казармы красногвардейцев забросали ручными гранатами, бой шел всего сорок минут, потери легионеров составили двое убитых и трое раненых.

Власть в Ново-Николаевске перешла в руки низложенной ранее городской думы. По улицам ходили патрули созданной белой Сибирской народной дружины с бело-зелеными повязками на рукавах (это были цвета Сибири). Дружина вскоре стала основой 1-го Новониколаевского стрелкового полка – первого полка Сибирской армии. В городах, захваченных легионерами, сразу же стали формироваться добровольческие воинские части тех, кто решил бороться против власти большевиков с оружием в руках.

Как командир корпусной группы, капитан Гайда оказался в сложном положении: между ним и Челябинском находился красный Омск, а от Кадлеца в Мариинске его отделяли красногвардейские отряды, стоявшие в Томске и на станции Тайга. Кадлеца от Ушакова отделяли отряды большевиков в Красноярске с его железнодорожным мостом через Енисей.

Успех зависел от решительности наступательных действий. 30 мая Гайда повел наступление на станцию Тайга, которую занял почти без сопротивления по той причине, что в соседнем Томске подпольная военная организация белых подняла восстание, и большевистский Совет бежал из города. Белые быстро сформировали Добровольческий батальон в 500 штыков. Во главе всех воинских формирований в Томске встал подполковник А. Н. Пепеляев, один из будущих колчаковских военачальников.

После этого успеха Гайда поспешил подать помощь эшелону капитана Кадлеца, который вел тяжелый бой в Мариинске с красногвардейцами шахтерского Анжеро-Судженска. В ночь на 1 июня туда, восстановив подорванное железнодорожное полотно, прорвался эшелон поручика Гусарека. Легионеры по пути заняли ряд станций.

Организацией борьбы против группировки капитана Гайды занимался Центральный исполнительный комитет Советов Сибири (Центросибирь), который обладал властью восточнее Ново-Николаевска. Будучи отрезан от Москвы, он предложил легионерам перемирие. Гайда, не веря в искренность такого желания, все же пошел на перемирие до 16 июня. За это время его легионеры успели занять Барнаул, а потом Бийск и Семипалатинск.

От Челябинской группы к Гайде шла помощь. Под Омском на станции Марьяновка произошел бой с местными красногвардейцами и в тот же день, 7 июня, город был занят с помощью местной организации Белого дела. Вскоре здесь было сформировано Временное Сибирское правительство, и Омск стал столицей белой Сибири. Гайда же соединился с «челябинцами» (эшелоном поручика Сырового) на станции Татарской.

В освобожденных легионерами районах власть могла быть только Белого движения. Омское правительство из добровольцев быстро формирует два корпуса: 1-й Средне-Сибирский подполковника А. Н. Пепеляева и 2-й Степной Сибирский полковника П. П. Иванова-Ринова. Первый из этих корпусов предназначался для действий вместе с войсками Гайды. Пепеляев имел четыре полка (пока по 300–400 штыков при нескольких пулеметах) белых добровольцев из Томска, два – из Ново-Николаевска, по одному из Барнаула и Красноярска. Корпусную артиллерию составляли 8 орудий – одна батарея.

Капитан Радола Гайда стал принимать политические решения. 21 июня он объявил по всем лагерям военнопленных, которых было немало в «его» зоне Транссиба, мобилизацию чехов и словаков в состав корпуса армии Французской республики. Призыв нашел желаемый отклик у военнопленных-славян, которые в Сибири работали под конвоем большей частью на лесоповале. Все горели естественным желанием побыстрее вернуться на родину.

С этого времени можно утвердительно сказать, что Чешско-Словацкий корпус занял свое историческое место в истории Гражданской войны в России. Он уже не мог просто так «укатить» во Владивосток по Транссибирской железнодорожной магистрали, на многих участках которой уже действовали красные партизанские отряды и отряды местных большевистских Советов. Но накал вооруженного противостояния был еще впереди.

Если приказ Троцкого спровоцировал «мятеж Чехословацкого корпуса», то тот же «мятеж» сдетонировал всплеск Гражданской войны в Сибири, на Урале и в Поволжье. Такова была проза ее истории. Исследователи по сей день пытаются разобраться, кто был прав, а кто виноват в событиях конца весны – начала лета 1918 года в Сибири. Имя же белочеха Гайды в таких дискуссиях мелькает непременно.

Вечером 15 июня перемирие с Центросибирью закончилось. Возобновлять его стороны не пытались. Утром следующего дня у Мариинска капитан Гайда лично возглавил удар во фланг и тыл противника, и красные бежали к Красноярску, к которому с востока от Канска подходили ударники подполковника Ушакова. Гайда, используя импровизированный бронепоезд, повел наступление на город, местный Совет на пароходах поспешно оставил Красноярск, и он 20 июня оказался в руках легионеров.

Центросибирь, собрав до 5 тысяч войск, попытался отбить Нижнеудинск у белочехов и пепеляевцев. Трехдневный бой советские отряды проиграли и отступили к Верхнеудинску, взрывая за собой полотно железной дороги и мосты. Белые по пути наступления их то и дело чинили и потому догнать противника не могли.

Наступление вдоль железной дороги к Байкалу продолжалось. Центросибирь со своими отрядами перебрался в Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ, Бурятия). Белые не позволили отступающему противнику подорвать 38 туннелей Круто-Байкальской магистрали, но красные сумели взорвать восточный выход последнего туннеля – № 39. Теперь они на какое-то время «оторвались» от преследователей и могли собраться с силами.

11 июля войска группы Гайды (белочехи и корпус Пепеляева) вошли в Иркутск. По решению Омского правительства они были объединены в Восточный фронт, командующим которого был назначен Радола Гайда, произведенный по такому случаю ЧСНС в полковники.

Пока белые две недели занимались восстановлением подорванного туннеля, который был «пройден» сибиряками-пепеляевцами по горным тропам. За это время красные смогли пополнить свои силы тысячью интернационалистами мадьярами и немцами, которые согласились «добровольно» вступить в их ряды под дулами пулеметов отряда анархиста Лаврова. Получили артиллерийское вооружение самые большие суда на озере Байкал – железнодорожный паром «Байкал» и ледокол «Ангара». С фронта против атамана Семенова была снята часть войск, переброшенных на запад Забайкалья. 29 июля ударная группировка Центросибири перешла в наступление.

Гайда и Пепеляев смогли заманить противника в приготовленный для него «мешок». Четыре полка белых сибиряков составили засаду у станции Салзан и в тылу красных взорвали железнодорожное полотно. Те повернули назад и в яростных атаках попытались прорваться обратно в Забайкалье. Тем временем подошедшие чехи атаковали с фронта.

Победа войск полковника Гайды была полной: до двух с половиной тысяч человек взято в плен, трофеями стало 2 бронепоезда, 4 орудия, 15 пулеметов. На полотне железной дороги, которая стала ареной жестокого боя, было подобрано до 700 убитых. Общие потери белых убитыми и ранеными составили чуть более 300 человек.