Чтение онлайн

— Я не твоя, — она покачала головой, — ты же сам знаешь.

— Все равно я тебя не отпущу, — возразил он с прежним жаром, но так и не поцеловал ее, — никуда ты от меня не денешься.

Значит, и в этой просьбе ей будет отказано, и завтра все возобновится по кругу. И двое мужчин продолжат мучить ее, только каждый по-своему.

— Не денусь от него, Ян, — устало вздохнула Северина. — Ты должен говорить "от него".

Она оттолкнула его сама и выпрямилась, и вовремя — дверь распахнулась, и на свое место в коконе снега и горячего дыхания плюхнулся водитель. Ян тут же сдвинулся: плавно и почти незаметно, но достаточно, чтобы вернуть то расстояние, на котором начальнику охраны следует находиться от жены наместника. Они выслушали рассказ слуги, не глядя друг на друга.

— Святых несли из темпла светлого, — пояснил розовощекий с мороза водитель, подышал в сомкнутые ладони и встряхнулся всем телом, как собака. — Улицу перекрыли, вот и пришлось ждать. Сейчас уже тронемся.

Действительно, через каких-то две-три минуты их движение возобновилось. Очень медленно, и один из бурых пошел с фонарем впереди, чтобы показывать дорогу в метель.

Все в Северине бастовало против возвращения в резиденцию — сегодня Димитрий устраивал вечеринку "только для своих", человек на пятьдесят-сто, не больше. Ей не хотелось идти туда, видеть его свиту из улыбающихся красивых женщин и подобострастных мужчин. Даже с пташками своими сталкиваться не хотелось. Она остро почувствовала, как же сильно ей надоела такая жизнь.

У нее оставался единственный выход — ее особняк. Дом, который отец подарил ей на свадьбу, и она жила там с Димитрием какое-то время, пока тот не взошел на трон. Там оставался ее "театр", к которому она давно утратила интерес и содержала скорее по привычке и для развлечения каких-либо знакомых, когда к тому располагало настроение. Уже не в первый раз Северина не выдерживала и сбегала туда, а муж смотрел на это сквозь пальцы: она была уверена, что слуги в любой момент донесут ему через Яна, если она надумает тайком пригласить чужого мужчину в постель. К тому же она всегда сама же и возвращалась — не выдерживала долго без Димитрия…

Ян неохотно, но откликнулся на просьбу, и кортежу пришлось еще немного задержаться в пути, чтобы доставить ее на место. Карга Ирис наверняка изошлась вся от злости, но даже это мало трогало Северину. Она вошла в особняк под вежливое приветствие управителя с таким ощущением, будто несла на плечах всю тяжесть мира. Ян уехал в резиденцию, и все слова между ними уже были сказаны. Северина скинула манто на руки слуге, поднялась в спальню, не раздеваясь, упала на кровать и уставилась в потолок.

Она пролежала так, не зажигая света, до глубокой ночи и от души рявкнула на служанку, когда та заглянула, чтобы пригласить к ужину. В ее темной холодной могиле запрещено тревожить покой.

Дом жил своей жизнью, слуги шелестели в коридорах, занимаясь рутиной, и, наконец, один за другим отошли ко сну. Северина тоже задремала, когда ее дверь снова приоткрылась.

— Моя лаэрда, — одна из служанок, не та, которая появлялась ранее, прихрамывая, подбежала к кровати, принялась трогать ее лоб и пульс на запястье. — Вы заболели? Позвать доктора?

— Нет, — сиплым надтреснутым голосом отозвалась Северина. — Пошла прочь.

— Но… — растерялась девушка, — нельзя спать в платье. На вашей коже останутся вмятины…

"Знала бы ты, какие вмятины у меня внутри". Северина вяло отмахнулась от нее, но служанка оказалась настойчивой.

— Пойдемте, пойдемте, — она заставила госпожу подняться с кровати, руки запорхали, раздевая и расплетая волосы. — Такую красоту надо беречь…

В темной спальне они стояли совсем рядом, и по коже Северины побежали мурашки от того, как ладонь девушки с легким шорохом скользит по ее спине. Прохладная и грубоватая против ее горячего и мягкого тела. Северина украдкой оглядела женский силуэт. Девушка была примерно одного роста с ней самой, но уже в бедрах и меньше в груди, ее растрепанные, длиной до плеч волосы казались в сумраке ржавыми, а кожа — оливковой. Северина не помнила ее имени и сколько та уже служила ей.

— Вы, наверно, сильно устали, госпожа? — заботливо поинтересовалась служанка. — Давайте я помогу вам искупаться, а потом уложу в постель и помассирую плечи. Вы мигом расслабитесь.

Что-то в этой заботе подкупало.

— Только свет не включай, — уступила Северина. — Глаза болят.

Девушка склонила голову в знак согласия и упорхнула в ванную комнату готовить воду. Северина подошла к окну и только теперь сообразила, что стоит совсем голая. Ну и пусть. Снегопад за окном не утихал, на карнизе уже налипло с нижнюю четверть стекла. Завтра она не сможет вернуться в резиденцию. А если не расчистят дороги — то и послезавтра. Эта мысль ее не огорчала.

Служанка вернулась и отвела ее в ванную. Северина послала ей благодарную улыбку: девушка догадалась зажечь на полочках ароматизированные свечи, и их мягкий свет не раздражал, но позволял все видеть. Служанка заколола госпоже волосы, усадила ее в круглую емкость с горячей водой и принялась намыливать спину. Руки оставались ловкими и умелыми, они не только мыли кожу, но и массировали ее. Тяжесть в плечах понемногу истаяла, а в мышцах появилась нега.

— Как тебя зовут? — задумчиво поинтересовалась Северина.

Теперь, с близкого расстояния, она заметила, что у девушки широко расставленные зеленые глазищи, что делает ее похожей на лукавую кошку, и большой плоский рот, который, впрочем, ее не портил, а даже придавал какого-то шарма.

— Жулия, госпожа, — охотно закивала та, — знали бы вы, как я вам благодарна, госпожа…

"Жулия, — вспыхнуло в мозгу Северины, — новенькая. Хромоножка".

Ян предложил ее. Для хозяйства — и для "театра", если понадобится, тоже. Ян… он говорил, что девушка была нонной в темпле темного, пока несчастный случай не покалечил ей ногу. В таком виде она перестала нравиться нормальным клиентам, а извращенцев, желающих ее, оказалось не так много, чтобы приносить достаточную прибыль темплу. Ян пожалел ее. Он подыскал ей место здесь, в никому не нужном, нежилом богатом доме. Северине было все равно, кто станет по приказу управителя менять постельное белье и смахивать пыль, вот она и согласилась. Рассеянно — даже почти и не запомнила этого. Она вообще никогда не привязывалась к слугам и привыкла легко их менять.

Она подняла из воды руку и взяла Жулию за подбородок.

— Ян спал с тобой?

Девушка опустила взгляд, темные ресницы затрепетали на щеках.

— Со мной многие спали, госпожа…

Северина кивнула. Еще бы. Бывшая нонна в служанках у жены наместника — ну не насмешка ли? С другой стороны, кто бы еще ее взял? Ни в одном приличном доме такую не потерпят. Жены будут опасаться, как бы она не развратила их мужей, а матери — сыновей.

— Давно хотела вас поблагодарить, госпожа, — Жулия порывисто схватила ее пальцы, поцеловала костяшки, губы оказались на удивление нежными, — что не отвернулись от меня тогда, не отказали. Вы были так добры ко мне. Добры и печальны.

Северина совершенно не помнила того разговора.

— Да? Ну и как? Не тяжело тебе с такой ногой работать?

— Прошлая работа потяжелее выходила, госпожа, — Жулия хихикнула, — хоть ноги в ней почти и не участвовали. И знаете что? Лучше уж я буду здесь ведра таскать, чем там… ну вы понимаете, госпожа.

"Она тоже устала от мужчин, как и я, — поняла Северина, — только ее они имели физически, а меня — морально".

Она внимательнее пригляделась к служанке, и Жулия вдруг ответила на этот взгляд. Ее зеленые глаза полыхнули так, что Северина смутилась. Она опустила голову, делая вид, что разглядывает мыльную пену на воде. Телу все равно, кто его ласкает, мужчина или женщина, но разуму-то — нет.