Чтение онлайн

Мужчина сидел, привалившись к стене, в полумраке свет факела едва выхватывал его скрюченную фигуру. Он поднял голову, чутко вслушиваясь в крики бунтарей, все больше заполняющие улицы в двух уровнях над его клеткой.

— Пришло наше время, — с улыбкой начал Алан, появляясь перед ним.

Узник едва заметно вздрогнул. Он посмотрел на ведьмака, но предпочел хранить молчание.

— Наместник, который причинил тебе столько зла, которого ты жаждал убить, скоро будет мертв. Готов ли ты помочь мне и приложить к этому руку?

С этими словами Алан протянул между железных прутьев свою открытую ладонь. Узник недоверчиво покосился на его перепачканные кровью пальцы.

— Откуда ты взялся? — его голос звучал хрипло, как у того, кому долгое время не с кем было поговорить.

— Из лучшего мира, — заверил собеседника ведьмак, — хочешь там побывать? Присоединяйся.

Мужчина нерешительно поднялся, все еще прижимаясь к стене и предпочитая держаться в тени.

— Не бойся, — ласковым шепотом завлекал его Алан, — иди сюда. Я могу освободить тебя сейчас же. Мы боремся за общее дело.

На последних словах узник решился. Он сделал шаг и ответил ведьмаку крепким рукопожатием. Теперь тень не скрывала его, и взгляд Алана упал на мужское запястье, расписанное затейливыми символами. Холодный пот пробежал по спине ведьмака, он попробовал выдернуть руку, но узник словно только этого и ждал, вцепился в него еще сильнее и дернул на себя, больно ударив грудью о решетку.

— Истинный, — завопил Алан что есть сил.

Теперь все встало на свои места. Вот он — его главный противник, о котором предупреждал темный бог. Вот он — никому не известный истинный, про которого шептались ведьмы. Кто бы мог подумать, что он прячется за личиной полукровки?

— Он самый, — ухмыльнулся ему прямо в лицо Алекс, заламывая руку.

Знаки на коже истинного жгли Алана каленым железом при любом соприкосновении. Он собрал остатки магии, что еще теплилась внутри после мощнейшего выброса в землю, и выпустил из ладони столб огня, заставив полукровку вскрикнуть и отшатнуться. В тесном каменном мешке запахло жженой тканью, а секундное преимущество позволило Алану вырваться из захвата и отпрыгнуть на безопасное расстояние.

"Бойся истинного, он единственный может тебя погубить", — так и звучал голос темного бога в его голове.

Алан развернулся и открыл себе дверь, стараясь сохранить хладнокровие после того, как снова едва не попался. Ничего, у него на все найдется свой ответ и своя управа.

В лицо пахнуло свежим снегом, и послышался свист ветра, гуляющего меж верхушек гор.

Как хорошо, что у него в запасе есть сиротка.

Дарданийские горы.

Двадцать восемь лет со дня затмения.

Сиротка твердо решила бежать.

Не зря ведь она урезала порции своих и без того скудных обедов, пряча в тайник под тощим матрасом то кусочек хлеба, то ломтик твердого засохшего сыра, то огарок свечи. Страшный человек не являлся ей уже долгое время, но это не означало, что он не вернется больше никогда. И даже если не вернется — она не собиралась прожить всю жизнь вдалеке от папы и мамы.

Проблема заключалась в том, что огромные горные монастыри напоминали собой проторенные в земной породе лабиринты, и человек несведущий легко мог там заблудиться. Работая, как и прочие дети, сиротка хорошо изучила ту часть помещений, где они обитали, но остальные ходы были ей неведомы.

Наверно, поэтому она и заблудилась в первую же ночь, как решила выбраться. Собрав накопленные запасы еды и полезных вещей в тряпочный узелок, сиротка дождалась, пока другие девочки провалятся в усталый сон, поднялась с постели и отперла дверь в каморку заранее украденным из кармана старшей монахини ключом.

Долго же ей пришлось ждать возможности стащить отмычку. Повезло, что накануне одна из старших девочек неаккуратно перевернула на платье монахини поднос с едой, которую по дежурству раздавала в столовой. Вещь требовалось застирать, и сиротка тут же вызвалась на дежурство в прачки. Она пришла в келью монахини, когда та с раздражением сняла и отшвырнула от себя одежду, приказав ее подобрать. Связка ключей, которую до этого старшая носила в кармане, теперь лежала на краю стола. Пока монахиня смывала с рук и тела остатки пищи, сиротка, замирая от страха, отцепила и спрятала нужный ключ. Она не стала держать его при себе, а сунула в щель между камнями под своей кроватью. Когда пропажу обнаружили, и все вокруг перевернули вверх дном, никто не догадался обвинить сиротку.

Босые ноги ужасно мерзли на холодном полу, пока она, крадучись, искала путь на свободу, но сиротка боялась, что перестук подошв туфель по камням кто-то услышит, поэтому несла обувь в руке. Стояла глухая ночь, монастырь спал, и вокруг повисла мертвая тишина. Сиротка бродила и бродила и начала уже терять надежду, что когда-нибудь выберется. Внезапно ей пришло в голову, что она не до конца продумала план. Ну выйдет сиротка к воротам, а что дальше? Их же наверняка охраняют. И даже если удастся проскочить — то куда идти? В какой стороне дом? Ее дом там, где океан, а возле океана нет и никогда не было никаких гор в помине.

Как назло именно в этот момент впереди блеснул огонек свечи и послышались чьи-то шаги. Сиротка запаниковала и толкнула первую попавшуюся дверь, чтобы укрыться. Та оказалась не заперта — под замок здесь сажали только детей, на случай если им вздумается среди ночи пошалить или удрать, не выдержав наказаний и тяжелой работы. Взрослые приходили в монастыри осознанно, их передвижения не требовалось ограничивать.

Сиротка прижалась к двери, надеясь, что не разбудила своим появлением того, кто обитал в каморке. Сначала ей вообще показалось, что комната пуста: накрытая тонким одеялом кровать стояла нетронутой, а от свечи остался лишь кусочек фитиля, плавающий в луже воска, поэтому скудного света едва хватало, чтобы видеть. Но когда в углу что-то зашевелилось, сиротка едва не выскочила с визгом обратно в коридор. Навстречу ей выбралась старуха, косматая и худая, с горящими серебристыми глазами.

— Эльза? Ты не видела брата? Я не проследила, тепло ли он оделся перед тем, как пойти на улицу.

Услышав имя, сиротка напряглась.

— Вы знаете мою маму?

— Да я же и есть твоя мама. А ты почему такая растрепанная, неаккуратная? Разве так положено выглядеть благородной лаэрде? — с этими словами старуха ловко собрала распущенные по плечам волосы сиротки и принялась их заплетать.

Ее движения так напоминали мамины, что девочка расплакалась.

— Я хочу домой.

— Но ты и так дома, — искренне удивилась старуха.

— Нет. Это не мой дом.

Старуха на мгновение задумалась, но быстро нашла решение:

— Ну тогда иди домой.

— Я не знаю, где мой дом.

— Не знаешь? Спроси у кого-нибудь, пусть покажут дорогу.

Наученная страшным человеком, сиротка уже знала, что будет.

— Я не могу спросить. Они не покажут. Они все злые.

Старуха подумала еще немного, и ее лицо просияло.

— Если человек потеряется в лесу, ему надо залезть на дерево повыше и оглядеться. Заберись повыше — и увидишь куда идти.