Чтение онлайн

Эльза не выдержала и рассмеялась, представив себе эту картину.

— Но я ведь не святая…

Она лукаво стрельнула в него глазами из-под ресниц, и Алекс тут же сглотнул и потемнел взглядом. Совсем как влюбленный мальчишка, про которого только что рассказывал.

Он говорил ей еще о многом: о личном темпле канцлера, где они когда-то по своей детской наивности дали клятвы вечной любви, не подозревая, с какой точностью те потом исполнятся, о вечерах и рассветах, тайных перемигиваниях фонариком, обо всем хорошем, светлом, чистом, что когда-то связывало их. Под впечатлением от этих историй Эльза незаметно для себя переместилась из конной прогулки в теплую, пропитанную ароматами корицы и миндаля кофейню. Она пила горячий шоколад, мечтательно любовалась через большое окно-витрину на снег, кружившийся в воздухе нарядного города, а Алекс смотрел на нее своими шоколадными глазами и грел дыханием ее озябшие после улицы пальцы. Он рассказывал только о хорошем и ни слова — о плохом, и дома их ждала общая постель, и очень не хотелось вспоминать ничего другого.

— Мне кажется, я всю жизнь тебя любила, — призналась Эльза, переполняясь внутри каким-то тихим и теплым чувством.

Тогда Алекс оторвался от ее пальцев и произнес с неожиданной твердостью:

— Нет, Эль. Это я тебя любил. Ты со мной играла.

Она заморгала, растерянная, будто прыгнувшая из тепла в ледяную прорубь, и уткнулась в свою чашку с шоколадом. Играла? Разве она из тех женщин, что легко распоряжаются чужими чувствами? В собственном представлении Эльза не ощущала себя такой, но кто знает? Плохие воспоминания отсутствовали в ней, но жили в Алексе и периодически проглядывали на свет помимо его воли. Сладкий напиток сразу потерял приятный вкус и стал казаться приторным, а город за окном — враждебным.

— Я хочу на воздух, — сказала она и отодвинула чашку.

Алексу пришлось задержаться, чтобы оплатить счет, и он догнал ее уже на улице, где Эльза наспех натягивала шубку, неловко промахиваясь мимо рукавов. Помог одеться, а она потребовала:

— Я хочу курить.

Он дал ей сигарету, прикурил, Эльза затянулась, отворачиваясь от него и делая вид, что рассматривает прохожих. Пробегавший мимо мальчишка с кипой прессы сунул ей в руку клочок бумаги. Она развернула листок — все, что угодно, лишь бы не смотреть в глаза Алексу и не показывать, как расстроена. С удивлением пробежалась взглядом по строчкам.

— "Народное требование о переизбрании наместника"? Это еще что такое?

Алекс отобрал у нее бумагу и тоже прочел. Недовольно нахмурился.

— Это, моя девочка, наше будущее. Палат лаэрдов, как таковых, почти не осталось, и простой народ теперь считает, что сам должен решать, кто будет ими править. И нынешнего наместника они больше не хотят.

— Они обвиняют его в массовых убийствах, — припомнила Эльза особенно поразившие ее слова.

— И в массовых убийствах, и в гигантских растратах казны, и во многом-многом другом.

— И что? Это все правда?

— Большая часть, — Алекс смял и выкинул листовку в урну, туда же отправил сигарету Эльзы, приобнял ее саму за плечи и повел вдоль по улице. — Пойдем. Сегодня я хотел бы остаться в стороне от политики. И от наместника, если ты не против, тоже.

Для Эльзы незнакомый наместник остался позади вместе с выброшенной бумагой. Воздух понемногу становился синим — вечерело. На главной площади перед темплом светлого разлилось море огней, от этого пламени золотые стены здания сверкали влажным блеском. Эльза замедлила шаг, залюбовавшись чудесной картиной.

— Как красиво… — выдохнула она, — свечи…

Свечей действительно было много. Люди танцевали с ними под переливчатую музыку живого оркестра, ставили их прямо на снег и на бочонки с пивом и элем, передавали друг другу из рук в руки. Всюду раздавался смех, звучали громкие голоса, и сотни ног месили слякоть, перемещаясь туда-сюда.

— Светлый бог взошел на свой трон, все радуются, — равнодушно пожал плечами Алекс.

С тем же равнодушием он описывал ей свою жизнь после их расставания. Эльза не могла полагаться на память, но на внутренние ощущения — вполне. Она закусила губу.

— А когда ты последний раз приходил на этот праздник?

Алекс поморщился.

— Мне не до праздников было, Эль. Много работы и…

— А я хочу порадоваться, — она схватила его за руку и потянула в толпу. — Хочу радоваться и танцевать со свечой. Как все нормальные люди.

Он вяло отбивался и уговаривал ее не заниматься ерундой, но Эльза осталась непреклонной. Она заставила Алекса приобрести свечу, а служитель, продавший им ее у входа в темпл, добавил к покупке подарок: красно-коричневую глиняную статуэтку святой Огасты. Небольшую, размером с ладонь, и совершенно новую, без зеленого налета.

— Загадайте желание, сохраните ее на будущий год, — сказал он, — и в течение года это желание непременно исполнится.

— Что загадаешь? — поинтересовался Алекс, когда они отошли, уступив место следующим покупателям.

Эльза посмотрела в чистое одухотворенное лицо Огасты. Неужели это знак? Конечно, знак свыше, не иначе. Вместо старой статуэтки ей подарили новую, так и вместо прежней испорченной жизни им с Алексом дают шанс начать сначала. Позеленевшая Огаста с полки в гостиной так и не вымолвила ни слова… но все же ответила ей.

— Я загадаю, — Эльза стиснула фигурку в ладони, нерешительно подняла взгляд, — чтобы мы были счастливы, Алекс. Ты, я и наша дочь.

— Хорошо бы оно исполнилось, — кивнул он.

Потом они танцевали, как все нормальные люди, со свечой, которая мягким светом освещала их лица, и вокруг падали снежинки, пахло подогретым вином и нардинийскими пряностями. Небо стало совсем чернильным, а народу добавилось — не протолкнуться. Следуя фигуре танца, Алекс подхватил Эльзу, приподнял, легко, одной рукой прижимая к себе, повернулся, она глядела сверху вниз на его мужественное лицо, упрямые скулы, твердый подбородок, в его глаза, которые светились такой любовью и нежностью в этот момент, и ощущала, что ее разрывает от чувств к нему. Чтобы он там ни твердил — невыносимо разрывает. И как же хорошо, что им дали еще один шанс узнать друг друга.

В этот-то момент кортеж и прибыл. У края площади началось волнение, праздногуляющие потянулись туда, и Эльза с Алексом тоже пошли, поддавшись любопытству.

Три дорогих черных кара выстроились друг за другом и тут же оказались в плотном кольце зевак. Из среднего появилась женщина, стройная и черноволосая, рядом с ней стоял молодой мужчина, по виду — ее сын. Из последнего вывалились несколько крупных оборотней с цепкими взглядами бдительной охраны. Из первого вышел белый волк.

Алекс резко втянул носом воздух и сжал руку Эльзы. Она вскрикнула от боли — кажется, он даже не услышал ее. Все его внимание, слух и зрение были обращены только в сторону волка, краски сошли с лица. Он выглядит так, словно увидел жуткое чудовище, сообразила Эль и тоже перевела взгляд.

Белый волк, стоявший в нескольких метрах от них, был спокоен, задумчив и печален. Нет, его безупречное холодное лицо не несло на себе никаких эмоций, но вот глаза… что-то в его взгляде зацепило Эльзу. Он устал, поняла она, и все, что происходит вокруг, ему не в радость. Он исполняет свою роль, как старый актер, давно выучивший все слова назубок и умирающий от скуки. И из-за этого он ненавидит людей вокруг точно так же, как самого себя.

Он показался Эльзе похожим на ее брата Кристофа, но Крис был здоровенным весельчаком, когда приходил к ней в гости. Этот мужчина, тоже высокий и широкоплечий, напоминал кусок мрамора, никогда не знавший, что такое улыбка. Он сделал несколько шагов по площади и остановился, разглядывая собравшихся.