Белый Бурхан
Шрифт:
– Теперь он вполне годен даже для виселицы!
– мрачно пошутил Федор Васильевич и пошел мыть руки.
– Но мы с тобой, Галя, этого не допустим. Хватит! Маландины уже и так хорошо поработали своей державной дубиной.
Прошло три беспокойных Дня. Больной выздоравливал медленно. И все же, как только он почувствовал себя немного лучше, забеспокоился:
– Мне нельзя здесь оставаться! Это опасно!
– Сегодня Маландин уедет, а других можно не опасаться.
– Меня будут искать друзья! Я нужен бурханам.
– Встанешь на ноги - сам их найдешь... И все-таки Дельмек был прав. Его могли увидеть Капсим или кто-то из односельчан и пустить неосторожный слух, который непременно дойдет до ушей власть предержащих. Наконец с повторным визитом мог заявиться поп или тот же Маландин... Подумав, Федор Васильевич решил сам сходить к ротмистру. И повод сыскался вполне подходящий: два раза начинавшийся разговор о разбое Лапердиных был замят. А его следовало довести до конца!
Едва он закрыл калитку за собой, как со стороны огородов во двор Гладышевых въехали двое верховых, сразу же прошли в кабинет, к Дельмеку. Увидев бурханов - Пунцага и Чочуша - больной попробовал подняться, но у него не хватило сил. Жадно облизнув пересохшие губы и смахнув обильный пот с лица, попросил:
– Увезите меня в горы, бурханы! Здесь очень опасно. Я не только не хочу попадаться в руки русских, но и подводить хороших людей, которые так много для меня сделали,
– Мы тебя увезем, ярлыкчи. За этим и приехали. Как ты вырвался из долины? Где Кара Таин и Уйбала? Почему ты не пошел обходной тропой? Мы едва успели взорвать расщелину, чтобы засыпать камнями оружие!
– Я не мог увести сразу в надежное место своих людей. Через Ян-Озек удалось проскочить, но по дороге в Чендек снова наткнулись на русских полицейских. Пришлось драться вместе с кезерами Хертека, которых я увел с перевала...
– Много погибло воинов?
– Много. Но нам удалось прорваться... А где Чет? Пунцаг медленно выпрямился:
– Пророка увезли в Бийск, в тюрьму.
Распахнулась дверь. Услышав голоса в кабинете мужа, Галина Петровна подумала, что Дельмек бредит и разговаривает сам с собой. Увидев незнакомых ей людей, испуганно вскрикнула;
– Кто вы? Что вам надо от больного? Дельмек вымученно улыбнулся:
– Это мои друзья. Они приехали за мной.
– Но тебе нельзя двигаться! Ты весь в бинтах и раны еще не затянулись! Ты не можешь сесть в седло!
– Меня увезут. В горах я буду чувствовать себя спокойно и поправлюсь быстрее, чем здесь. В вашем доме слишком опасно!
– Но раны могут открыться, и тогда тебя ничто не спасет!
– Они меня все равно увезут. Это - бурханы, и их решения не обсуждают. Есть храм в горах, они меня вылечат там...
Гости уже действовали. Расстелили одеяло на полу, осторожно перенесли, на него Дельмека, начали его увязывать веревками в тюк, удобный для седла.
– Это же варварство!-всплеснула Галина Петровна руками.-Они убьют тебя! Нужны носилки, повозка...
Чочуш, с трудом подбирая русские слова, попытался успокоить жену доктора, но Галина Петровна его не поняла.
– Возьмите хоть лекарства с собой, бинты и вату!
Она кинулась к белому шкафчику с крестом, отыскала початый пузырек йода, порошки стрептоцида, пакеты с бинтами и ватой, сунула в руки Чочуша:
– Дельмек знает, умеет!
– Пасип балшой.
Закрыв лицо руками, Галина Петровна выскочила на кухню, чтобы собрать корзину съестного на дорогу. Но, когда вернулась в кабинет, ни гостей, ни Дельмека уже не было. Только сиротливо поскрипывали распахнутые настежь двери.
Галина Петровна направилась к кушетке, чтобы убрать испачканные кровлю простыни, и обомлела: на столе в столбе солнечного света ослепительно сверкала горка больших золотых монет с изображением косого "изломанного креста в замкнутом круге.
А Федор Васильевич в это время рассказывал ротмистру Маландину о событиях в Бересте - об убийстве работника-алтайца, о целом возе винтовок, привезенных старшим Лапердиным из Бийска, о бандитской группе Винтяя Лапердина, о беспокойстве алтайского населения окрестных деревень в связи с этим.
– Факты и логика говорят то, господин ротмистр, что стычка с алтайцами еще до начала молений в долине Теренг была спровоцирована русскими! Алтайцы вынуждены были прибегнуть к самообороне, чтобы остаться в живых!
Маландин хмыкнул: все рассказанное доктором не было для него убедительным. Скорее, русские вынуждены были защищаться от алтайцев убийство священника, организация поджога дома одного из Лапердиных, трупы двух русских кержаков, найденные по дороге в Бересту... Лапердины обязаны были как-то охранять себя и свое хозяйство!
– Вы предвзято подходите к семье Лапердиных вообще и к самообороне русских от алтайцев в частности!
– ротмистр щелкнул массивным портсигаром, ловко бросил в рот папиросу. Скорее правы не вы, а берестянский священник: убийства русских были организованы активистами бурханистского движения в канун решающей схватки... Да и простая арифметика не в вашу пользу: алтаец был убит один и то за дело, а русских - трое... Нет, господин доктор, ваша любовь к инородцам не объективна, а субъективна!
Федор Васильевич снял пенсне, склонил голову, смотря поверх прически жандармского офицера беспомощными близорукими глазами. Он уже понял, что поп из Бересты его опередил, выдвинув свою версию. И чтобы теперь ни говорил Гладышев, какие бы новые факты ни приводил, они только будут добавлять лишние звенья в сушествующую у Маландина схему.
Ротмистр чиркнул спичкой, прикурил свою папиросу, дождался, когда спичка догорит, изогнувшись крючком, растер уголек в пальцах. Потом быстро взглянул на доктора:
– У меня фактов больше. Могу даже сказать вам по секрету, что Техтиек, который купил у Торкоша табун коней купца Лапердина, военный вождь бурханов! И кони ему были необходимы для своих головорезов... Скажу еще больше найденный труп Техтиека - имитация, вводящая в заблуждение русскую полицию. Хан Ойрот и Техтиек - одно и то же лицо... Некоторые из арестованных нами бурханистов в один голос утверждают, что Техтиек вербовал людей для бурханов, а тех, кто отказывался, убивал. Так что и все найденные трупы можно отнести на его счет... Что же оставалось делать Лапердиным и другим богатым раскольникам? Брать в руки оружие! Им было что, в конечном счете, защищать... А вашим алтайцам защищать нечего, им более сподручнее брать чужое!