Чтение онлайн

– Мы еще увидимся с вами, лхрамба, и обо всем более обстоятельно поговорим! В том числе и о благословенном Цзонхаве...

Самдан ушел, но тяжесть не снялась с души Бабыя. Она удесятерилась. Не сегодня, так завтра этот лхрамба невзначай устроит ему экзамен, и если он его не выдержит... О своем позоре самозванца Бабый думать не хотел. Он теперь думал только о побеге из дацана. Но это был первый порыв. Успокоившись, Бабый пришел к мысли, что лхрамба-лекарь не так и страшен для него, как, если бы ему подвернулся лхрамба-богослов... Впрочем, покровительство хубилгана Гонгора тоже ведь что-нибудь стоит?

Решительно отодвинув том Цзонхавы, Бабый прошел к тем шкафам, где выбирал себе книгу лхрамба Самдан. Но здесь были не медицинские и не богословские сочинения, как он предполагал, а записи древних индийских и китайских легенд... Он что, еще и поэт, этот лекарь Самдан?

А лхрамба Самдан и не подозревал даже, что так напугал гостя. В общем-то Бабый ему понравился, и, судя по первому впечатлению, со стороны нового лхрамбы ему никакая опасность не грозила. Выполнив поручение, он уедет. А вот Гонгор останется. И останутся их натянутые отношения, медленно, но неуклонно переходящие во вражду.

Хамбо-лама стоял у окна и о чем-то мучительно думал, держа в левой руке, бессильно опущенной вниз, длинный лист из книги Цзонхавы. Гость сказал правду: Гонгор, действительно, зачем-то читал знаменитую книгу реформатора буддизма! Кивнув на вежливое приветствие лхрамбы, он вяло поинтересовался его самочувствием и снова кивнул, не выслушав ответа до конца. Потом оживился, прошел к столику, положил прочитанный лист на стопку других, пригласил сесть и тихо заговорил о Цзонхаве:

– Великий учитель сумел использовать догматику буддизма для построения ламаизма - в тогдашних условиях совершенно нового религиозного течения4 - и избежал при этом участи других богохульников. Как и почему это случилось, лхрамба?

Самдан нахмурился, побарабанил пальцами по шелковому переплету своей книги, лежащей у него на коленях, заговорил не спеша, обдуманно, зная по опыту коварство Гонгора:

– В то время, когда Цзонхава взялся за обновление буддизма, он почти не исповедывался даже в Индии. Больше того, зарождались другие религии, где Будде отводилась довольно скромная роль. В частности, индуизм, набравший силу уже на основе брахманизма5, вводил свой пантеон божеств: Брахму, Вишну и Шиву. Эта новая троица имела свои законы и своих богов-помощников. И ламаизм хорошо ложился на буддизм, который уже был растворен в индуизме и не имел своих фанатичных поклонников. Цзонхава больше рисковал, когда обряжал статую Большого Будды, чем вводя институт лам, хубилганов и ботисатв... Тем более, что первые богослужения по новому образцу отличались вызывающей пышностью, красочностью, массовостью... Буддисты, какие еще оставались, были убеждены, что Цзонхава возвеличивает их угасающую религию, а индуисты верили, что Цзонхава делает поклонения их богам более удобными и понятными для тибетцев,

где прочно сидели секты Бонпо и не поддавались никаким влияниям...

– Так просто все?
– удивился Гонгор. Самдан ответил уклончиво:

– Не совсем просто, были свои трудности и у Цзонхавы, но само время помогло ему - время брожения умов и непокорства черни, разногласий между сильными мира, неопределенность и бесформенность государственных границ, войны...

Удовлетворенный Гонгор опустился на сиденье, отыскивая ногой скамеечку.

– Нового лхрамбу видели, Самдан?
– Гонгор заглянул своему мудрецу в глаза и рассмеялся.
– Можете попросить его помочь вам в лаборатории с лекарствами, чтобы не скучал!

– У меня есть хорошие помощники, - отказался Самдан.
– Да и не совсем удобно загружать гостя работой...

Тем более, что у него, наверное, есть и более важные дела в дацане?

Сейчас Гонгор или скажет правду или опять уйдет от ответа. Если второе, то Нанжину придется потрудиться на совесть, чтобы все разнюхать!

– Он ждет, когда я выполню поручение таши-ламы, чтобы уехать с нужными бумагами в Таши-Лумпо. Думаю, дня через три-четыре его не будет в дацане! Гонгор покосился на книгу, лежащую у Самдана на коленях, и почти весело закончил: - И вы сможете пользоваться библиотекой, лхрамба, когда хотите и сколько хотите!

Вечером Нанжин пришел сам.

– Ну?
– спросил его Самдан строго.
– Что ты узнал? Соглядатай слегка замялся:

– Вы же сами, гэлун, говорили с ним сегодня... Самдан схватил его за ухо, притянул к себе, спросил свистящим шепотом, не забывая одновременно выворачивать ухо своего соглядатая:

– Ты и за мной шпионишь, подлый? Для кого?

– Помилуйте, гэлун!
– взвыл Нанжин.
– Что вы такое говорите мне?! Да разве бы я, ничтожный, посмел?! Самдан неохотно отпустил ухо баньди:

– Пока ты не доказал обратного! Ты ничего не узнал, даже его имени! Говори, не сопи, как теленок!

– Он не выходит из библиотеки и почти не говорит со своими ховраками Монгушем и Шаиром, которых ему дал хубилган... Но они думают, что он не гэлун, как вы, а гэцул. даже - баньди...

– Баньди?!
– удивился Самдан.
– Где ты видел баньди, который читает книги, а не крутит хурдэ? Но Нанжин-уже понял, что угодил:

– Он молится как баньди! И ест как баньди! И ведет себя с ховраками как баньди!

Самдан рассмеялся:

– Не дает затрещин и не выгоняет их пинками из библиотеки? Он же гость, чужой человек! Какой чужой лама будет обижать чужих ховраков? А добрый - не беда, многие высокие ламы отличаются добротой и скромностью,

не то, что ты...

– Виноват, - потупился Нанжин.
– Я думал...

– Ты не выполнил моего поручения!
– строго сказал Самдан, хотя мысленно и отметил наблюдательность своего соглядатая.
– Ты плетешь всякую нелепицу и хочешь меня убедить, что заслужил награду? Придется тебя отправить к Чижону... Уж он-то знает, что приказать своим стражникам-головорезам!

Нанжин побледнел:

– Дайте мне еще день, гэлун! Только день!

– Я тебе даю два дня. Два! Потому, что через три дня гость уезжает из дацана! Два дня и две ночи, понял?

Нанжин попятился к выходу, но у самого порога споткнулся о железную кочергу и едва не упал. Когда за ним закрылась дверь, Самдан задумчиво щелкнул пальцами и

пробормотал:

– Баньди... Но если он баньди, то он не может быть лхрамбой, а только сричжанге! Что-то тут не то и не так...

И тут же вспомнил вопрос Гонгора о Цзонхаве. Хубилган, а - неуч! Мало ли их, скороспелок? Может, и этот Бабый - настоящий лхрамба из выскочек... Впрочем, какое ему, Самдану, дело до всего этого? Ему нужен Гонгор и только Гонгор!

В дверь робко постучали. Вошли Байыр и Монгул - ученики и помощники Самдана. Хорошие, знающие парни, которым давно пора носить не только коричневые и красные, но и желтые одежды лам. Но Гонгор и тут не торопится нет, говорит, знатоков, которые могли бы проверить их, а ты, лхрамба, их наставник, потому не можешь задавать свои вопросы. Для чего он учил тогда их своему мастерству? Чтобы Гонгор или другой высокий лама дацана отправил их чистить конюшни?

Байыр и Монгул втащили два больших мешка, вытряхнули их содержимое в сушильный шкаф, составленный из крупных и мелких решет с подогревом горячей водой и раскаленным воздухом от специального рукава, соединенного с печью. Повернулись, чтобы уйти на склад за новым грузом, но Самдан остановил их: