Чтение онлайн

– Напрасно, урядник. Иногда попы, как дамы, бывают весьма и весьма приятны при должном обхожденьи... Хи-хи... Сейчас вы убедитесь в том самолично... Только бы мой дурак Рыбин ребра ему не помял!

Рыбина Матвеев любил за исполнительность и тупую волю. ни кулаком, ни нагайкой, ни шашкой не дрогнет, выполняя приказ. Золотой человек для такой окаянной службы!

А вообще-то на свою службу становой возводил поклеп: она была тихой, не пыльной и прибыльной. В самой России-то - бунты крестьянские да погромы идут! От нагаек у чинов полиции руки ломит, от разносов по начальству голова трещит... А здесь - благодать: татарва местная - ни гугу, а политические... Что - политические? За них жандармы в ответе! Что же касаемо до крестьян Минусинской котловины, то чего бы им бузить, кержакам? Земли у каждого вдосталь, мало ежли - паши и сей... Откупи землицы у казны сколько тебе надобно - и владей!

Матвеев закурил, пустил голубую пленку дыма на задремавшую муху, проследил за ее полетом, осклабился и тут же захлопнул рот, будто мундир застегнул на все пуговицы: мимо зарешеченного окна камеры станового просеменили поп и Рыбин. Сейчас войдут.

Отец Севастьян перекрестился на серо-зеленый облезлый железный шкаф, без приглашения сел, смотря на грозного начальника вопросительно и чуточку испуганно. На гостя и внимания не обратил, будто другого человека здесь и не было.

– Ну-с, святой отец, как пасхальная выручка?

– Голь!
– махнул поп рукой.
– Слезы господни, а не доход!

– Ну уж?
– не поверил Матвеев.
– На пасху-то? Поди, и кошельковые доходы утроил и храмовые удвоил, а?

Поп побагровел: знает ведь, а спрашивает с подвохом, издев строит в три этажа, варнак! А вслух выдавил с раздражением и почти искренней болью:

– С перекрестов-то велик ли взяток по весне? Пчела и та сейчас голодной летает... По осени все богаты и щедры! А посейчас - шерсти моток, мяса кусок, пятак зеленый... Погань азиятская! Им до православия-то - версты немеренные!

Такой искренности от попа на свой вопрос Матвеев не ожидал. Пробасил миролюбиво, успокаивающе:

– Не велика беда, святой отец. Поправится все, дай срок!

– На господа одного и уповаю...

Матвеев кивнул, хотя и знал, что у попа всегда одна песня: худо да плохо. Десять лет в нищете живет, а по миру что-то не ходит! Еще, поди, и капиталец сколотил на черный день тыщ на сто! Но вежливость была соблюдена, и теперь настала пора приниматься за дело... Становой выпрямился, неожиданно подмигнул уряднику и задал первый вопрос, теперь уже по существу:

– Паству-то свою всю обошел, святой отец?

– Как надобно: подаяниями и живу.

– И у Доможака был?

– И у него, у окаянного. Не пропустил.

– Что же про его гостя ничего не говоришь? Поп поспешно перекрестился:

– В глаза не видал! Истинный крест.

– Ну, зачем же сразу и - крест?.. И не слыхал про

гостя?

– Слыхать - слыхал, врать не стану. Гость с Алтая был. Балалайку свою бесовскую ему оставил за ружье.

– Может, гость купил ружье? Вещь дорогая, кто же ее за пустяк всякий менять станет?

– Может, и купил. Врать не стану, не обучен в семинарии.

Матвеев усмехнулся: про какую семинарию говорит, если училище закончил? Вот и верь ему...

– А куда уехал тот гость его, не слышал?

– Самого Доможака спросить надобно об том!
– фыркнул поп.
– Я-то тут при каком таком ряде состою? Я не соглядатай за паствой своей, не на то поставлен и рукоположен... На исповеди тот окаянный Доможак-Федор не был, откуда мне прознать-то? Да и тайна исповеди - свята есть!

– Бросьте, святой отец!
– рассмеялся Матвеев.
– Какая еще там тайна исповеди! Одно дело делаем, одному государю служим, одно отечество в обороне крепкой содержим... Рыбин!

Сообразив, что выдал Доможака, отец Севастьян вздохнул и осенил себя широким крестом, будто перечеркнулся:

я - не я и донос - не мой!

Первым Доможака ударил сам становой. Тот покачнулся, но на ногах устоял. Спросил только удивленно:

– Зачем бьешь, солдат? Почему?

– Гость у тебя был три дня назад?

– Был гость. Почему спрашивал потом? Сперва - бил, а потом спрашивал? Обратна нада!

– Ты мне дурочку не валяй!
– пригрозил Матвеев.
– Куда твой гость уехал от тебя, зачем, к кому?

– Далеко уехал. Своя дорога. Зачем знать, солдат, его дорога ты?

– Рыбин! Вломи ему, как у нас положено.

Рыбину два раза приказывать не надо. На этот раз Доможак на ногах не устоял - полетел головой вперед мимо попа, тяжело ударился спиной о косяк, свалился у железного шкафа, с хрустом раздавив топшур - подарок Чочуша. Поднимаясь, Доможак отер кровь с лица, с еще большим изумлением посмотрел на Матвеева. Но сказать ничего не успел - Рыбин схватил его за ворот шубы, рывком поставил на ноги, ударил коленом в пах. В глазах Доможака все помутилось от неистовой боли, и он рухнул теперь уже под ноги попу, который торопливо подобрал рясу и отодвинул под стул свои добротные хромовые сапоги

Матвеев укоризненно покачал головой

– Плохо, Рыбин Мне надо, чтобы он говорил, а ты уложил его замертво! Силу побереги, Рыбин. Пригодится.

– Оне, ваше скабродье, живучие!
– ухмыльнулся рыжеусый детина.
– Как, доложу, кошки. Очухается! Вздохнул, будто ветром прошелестел гость-урядник.

– Ничего мы от него не узнаем, только время потеряем Закон гостеприимства - святой закон для азиатов!

"Господи!
– с запоздалым раскаянием подумал отец Севастьян - И дернула же меня нелегкая в мирские дела впутаться! Не знаю и не ведаю - вот каков ответ надо было дать сычу... А как откажешься, ежли сам во грехе? И упечет в Соловки, и бородой пол мести заставит! Да и держит сейчас меня при себе зачем? Али какой другой камушек потяжелее за пазухой припас? О, господи! Не тянул бы хотя".

Матвеев повернулся к отцу Севастьяну

– Куда мог уехать его гость, как полагаете?

– Кто ж его знает? У их везде своя родня понатыкана!

Матвеев стоял над поверженным Доможаком и раскачивался с носка на пятку. Конечно, если Рыбин как следует поработает над ним, то кое-что выколотит.. Но Рыбин усерден не в меру и просто-напросто сделает из него ни на что уже негодного инвалида Да и время будет упущено - молва, что Доможака арестовал сам Рыбин, с быстротой молнии обежит степь, и этого Чочуша так спрячут, что его и через десять лет не найдешь!

– Убери эту падаль, Рыбин.

– Слушаюсь!

– Да, - вздохнул урядник снова, - ваша метода дает тот же результат, что и наша! Может, проще послать погоню?

– Куда?
– рассердился пристав - К черту на рога? Отсюда у беглеца, если он не дурак, сто дорог! А сколько их у нас?.. Видно, придется вашему баю оставить деньги при себе.

Поднялся поп:

– Более надобности во мне нету?

– Да-да, святой отец, - кивнул Матвеев, - ступайте. Впрочем, я с вами хотел еще поговорить о кизирских старателях, где вы были недавно с передвижным алтарем и исповедывали их... Потом уж, вечером!