Чтение онлайн

— Как романтично. Сначала я должен тебя отлизать, затем следует жесткий секс на стропах, а потом ты хочешь обниматься? Как это вообще все относится друг другу, а?

— Это удобно…

— Ты потребительница… — шепчет он мне на ухо и обегает вокруг меня.

— Я страдаю от недостатка близости, поэтому я это и написала, — соглашаюсь я. — И за это мне не должно быть стыдно!

— Я этого никогда не говорил. Мне просто это нравится. Очень даже. Наконец, это всего лишь то, что доставляет мне удовольствие.

— Как будто тебе это не доставило никакой радости… — Ну, здесь можно многое рассказывать, но в конечном итоге он кончил.

— Это был только секс. Чистое удовольствие. Сейчас, когда прошло первое напряжение, я могу взять себе то, чего действительно хочу, — говорит он спокойным тоном. Взять себе то, что он действительно хочет? Скажите пожалуйста, что же это может быть?!

— Ты уже всё получил, чего ты ещё хочешь?!

— Твоё сердце, — отвечает он мне с мягкими нотами в голосе. Вздрагиваю, так как совершенно точно поверила бы ему, это разрывает мне сердце.

— Ну, это может подождать. Хорошо ещё, что у нас есть много времени. Когда-нибудь ты в меня влюбишься. Путь — это цель… Путь… Это цель, — он всерьез верит, что однажды я смогу его полюбить? Этого убийцу? Этого киллера?

— Что потом? Никаких протестов? Никаких оскорблений? — он развязывает манжеты на моих ногах, одну, затем другую, вот я уже ощущаю под своими стопами крепкий пол.

— Жаль, что ты не можешь прочитать мои мысли? — ехидничаю я. Он молча развязывает оставшиеся крепления и помогает мне выпрямиться. Тут же заводит мои запястья за спину и заковывает в цепи.

— У меня было предположение, что ты подумала; я мог тебя предать?

— Ну, разок я напряглась… — прорычала я.

— Трахни меня… иди же, сделай это! Не говори так много, трахни меня наконец-то! — шепчет он при этом мне на ухо. Этот… этот сукин сын!

— Это значит совсем не то!

— А сейчас это твои отговорки? Ну, сейчас же я был не так далеко от истины, так ведь? — он смеётся и обходит меня стороной.

— Кровать стоит прямо здесь, — я позволяю ему сопровождать меня до кровати.

— Ты стоишь прямо перед ней.

— Было бы проще, если бы я могла её потрогать руками!

— Ага, потом ты захочешь снять повязку с головы и увидеть моё лицо. А потом у нас с тобой будут проблемы. У меня, так как у меня больше не будет шансов убедить тебя в том, что я — единственный подходящий для тебя мужчина; и у тебя, так ты должна будешь посадить меня за решетку.

— Посадить тебя?! — нервозно лепечу я, когда он помогает мне усесться на край кровати.

— Мне это совсем не нравится, но, когда ты узнаешь, кто я, ты захочешь меня задержать, и я буду осуждён. А потом у нас не будет возможности больше видеться, и ты никогда не сможешь меня полюбить. У меня есть только этот шанс, и я использую его, — сглатываю слюну, но продолжаю сидеть. Исследую на ощупь цепь, насколько она крепкая. Самостоятельно не смогу освободиться.

Он, правда, думает, что я когда-нибудь смогу прикрыть убийцу или даже полюбить? Я посвятила свою жизнь борьбе с преступлениями! Никогда я не буду любить такого как он, никогда! Хотя возможно он и так давно знает, а сейчас использует свой шанс, чтобы быть ближе ко мне

Он пробегает по хижине, пока не садится со мной рядом на кровать. После этого притягивает меня к себе и прижимает меня всем телом к матрасу, так что я чувствую спиной прохладу стены.

— Ну, давай оставим эти неприятные темы для разговора. Намного больше я хотел бы чувствовать тебя, и наслаждаться тем немногим временем, что у нас остаётся. Только жаль, что ты меня не хочешь попробовать… — говорит он и ласкает мою шею. А мои руки он берет в свои ладони, так что я больше уже не могу ощущать стену.

— Немного времени?! — что он имел в виду?!

— Уже поздно. Середина ночи. Скоро я должен буду тебя вернуть и обратно погрузиться в свою роль, чтобы ни у кого не возникло подозрений. — Ну, вот счастье. Я уж думала, что он задумал-таки меня убить.

— Ты дрожишь, — шепчет он, лаская мои щеки. Я отворачиваю лицо от него, чтобы он не смог меня поцеловать в губы.

— Потому что лежу в кровати с киллером. Слепая и связанная, так что это нормально, что я дрожу!

— Ты не должна бояться. Я никогда не причиню тебе вреда…

— Да, ладно? Ты меня выкрал, вырубил меня хлороформом, связал… ты причинил мне вред! Ты засунул нос в мое личное пространство, читал мои истории… ты меня мучаешь! Унижаешь меня, и это доставляет тебе удовольствие! А кроме того у тебя есть украшение моей мамы, и ты мне его не отдаешь! Если бы ты действительно меня любил, то не делал бы всего этого! Ты пришел бы ко мне и отдал цепочку... а я была бы настолько благодарна, что тут же бы в тебя влюбилась. Но ты выбрал неверный путь, тупица! — вспоминается момент, как показываю мамину цепочку Калебу. Да, этот момент проплывает у меня перед внутренним взором… Белый Дракон должен быть Калебом. Я совершенно уверена! Только он знает меня настолько хорошо... только у него была такая возможность, наблюдать за мной столь долгий промежуток времени. Никто иначе!

— Это было бы прекрасно, признаю. Это действительно было бы прекрасно. Но, как ты знаешь, я — Белый Дракон и замешан во всяких нехороших делах, из которых не так просто выйти. Я больше не смогу вести обычную городскую жизнь.

— Почему ты выбрал этот путь? Почему?! — закусываю губу, в то время как он… в то время Калеб… гладит мои плечи.

— Этого я пока не могу тебе сказать. Но потом ты это поймешь. Возможно, ты не простишь меня, но поймешь, — рука Калеба гладит мои щеки, мои волосы и снова возвращается к плечам. Он такой нежный. Такой… влюбленный. Да, сейчас я это понимаю. И когда мне было всего пять лет, а ему восемь, даже тогда наше совместно проведенное время можно было описать как первую любовь. С таким удовольствием я была с Калебом и иногда целовала его в щеку, подсмотрела, как это делали мои родители. Конечно же, эти детские чувства друг к другу нельзя сравнивать с настоящей любовью, но… прошло двадцать лет, и это были чистые, честные чувства. Симпатия. Дружба. Калеб был на три года старше меня… быть может, после отъезда его семьи, он начал меня идеализировать и принялся искать меня.

Чувствую, как Калеб накрывает меня одеялом.

— Что ты делаешь? — испуганно спрашиваю я.

— Накрываю тебя. Собственно, я хотел бы еще раз… но ты плачешь, и я не буду с тобой спать, когда ты лежишь рядом со мной и плачешь.

Пыхчу и продолжаю молча лежать, тем временем он проводит рукой по одеялу вдоль всего моего тела. О, Калеб… как только мог из тебя получится убийца? Ну, как? С удовольствием спросила бы тебя, но ты не должен знать, что я давно разузнала, кто ты есть на самом деле!

— Как предупредительно, — бормочу с нотками сарказма в голосе.

— Ну, так я хотел удержать… — отвечает он мне с легкой улыбкой на губах. Я могу это расслышать. Хотя ничего не вижу, однако, получается расслышать тонкости, которые формируют образы от его слов.

— Ну и? Ты хочешь меня оставить здесь лежать связанной, потом оглушить, а потом как пакет с мусором подложить под дверь моим коллегам?

— Нет, конечно же, нет. Ты сама оденешься, потом ты заснешь (в смысле медикаментозный сон, хлороформ, — примечание переводчика), я положу тебя в машину. Не хочу, чтобы в конечном итоге, у тебя были какие-то повреждения.